— А, могу! — Даже если Варвара не будет появляться на работе в течение года, никто этого не заметит.

Кое-как перестроившись, задав новый маршрут навигатору, Варя двинулась на окраину города, по адресу, который назвала Сашка.

Железные ворота бывшей текстильной фабрики открыл худосочный охранник и, выслушав водителя Порш Кайена, не выказав ни малейшего удивления, бесцветным, как и он сам, голосом объяснил, как проехать, махнув рукой в сторону кривоватых строений девятнадцатого века из красного кирпича и на пару огромных ангаров постройки двадцать первого. На грязь на дороге, несмотря на довольно тёплое, почти жаркое лето, и пса, лениво прохаживающегося вдоль бетонного забора.

Варвара аккуратно ступила тонкой подошвой босоножек Кэтволк на высоком каблуке рядом с лужей, поблёскивающей переливами мазута, и услышала громогласное:"

"— Варька! — прямо на неё двигался Мандарин. Собственной, рыжей персоной. Как всегда яркий, громкий, высокий.

У Мандарина было вполне тривиальное имя Лёва, и ещё более банальная фамилия Уткин. Уткин Лёва учился с Варей с первого по девятый класс в частной школе, пока не перешёл в специализированную, физико-математическую с информационным уклоном. И все эти годы был Мандарином. В первом классе маленький Лёва подготовил доклад об утке мандаринке с ярко-оранжевым оперением на голове, заставив смеяться весь класс, и стал Мандарином. То ли в честь утки, то ли в честь фамилии или такой же ярко-рыжей головы, но кличка приклеилась к нему намертво.

Была у Мандарина слабость — Сашка Савельева, в которую он был влюблён с тех пор, как притащился за Варей в секцию картинга. Правда, слабость эта постепенно сошла на нет, и, по последним данным, Мандарин был женат на Лерке, тоже рыжей и тоже увлекающейся автомобилями, а вот хобби осталось.

Что и говорить, все в прежней компании Варвары были увлечены автоспортом. Тем или другим, ралли, кольцевые гонки, трофи — все сходили от этого с ума, принимали участие, готовились, наблюдали, фанатели, все были знакомы или лично, или через кого-то.

— Варька, ууу-х! Какая ты красивая, — Мандарин, не стесняясь, оглядел девушку с головы до ног, на которых задержался особо. — Обалдеть, встретил бы на улице — не узнал.

— Да брось ты, не меняешься, — довольно улыбнулась. Чего Мандарин не умел — это льстить, он мог на чистом глазу сообщить женщине, что мёртвая шлюшка по сравнению с ней сегодня — красавица, так что, его «красивая» могло означать только одно — «красивая», а после вчерашнего и далеко не первого фиаско с Антоном слышать это было особенно приятно.

— Проходи, дорогой, — Мандарин наиграно расшаркался, хотел было поддержать под руку, но махнул грязными руками, скептически глядя на светлое платье Вари.

— Ого! — Варвара замерла.