Значит, процесс начался?

В потолке каюты мигнул сиреневый глазок, мяукнул будильник: семь часов утра по корабельному времени. Пора вставать. Но этот сон… битва неизвестных разумных с такими же неизвестными. Где и когда это было? У какой звезды? Спросить бы у Вестника… да где Вестник, а где «Дерзкий»?

Будильник мяукнул два раза.

– Слышу, слышу, встаю, – буркнул Иван, спуская ноги с лежака и ощущая, как его плавно повело с боку на бок: корабль совершал маневр.

Мысли свернули в другую колею: надо посоветоваться с капитаном, рассказать сон. А потом можно и с Вересовым пообщаться, тем более что мужик он хоть и суровый, но не высокомерный и не чванливый, не то что Шнайдер.

Иван улыбнулся, вспоминая недавние случайные встречи с оператором экспедиции после визита Елизаветы: Шнайдер перестал вести себя вызывающе, но, похоже, затаил недобрые чувства.

– К чёрту! – вслух проговорил молодой человек.

На обычные утренние процедуры и глоток кофе потребовалось двадцать минут. Иван натянул дежурный уник, пробежался из жилого отсека в пост управления, не пользуясь движущейся дорожкой.

В рубке царила тишина.

Дежурил первый навигатор, Андрей Нарежный, закупоренный в своём ложементе по макушку, да прохаживался между ложементами экипажа, заложив руки за спину, поглядывая на экраны, капитан Бугров. Остальные члены экипажа отсутствовали.

Иван не удивился присутствию капитана. У него давно создалось впечатление, что Бугров не покидает зал поста ни на минуту.

Бросив взгляд на сияющую под лучами Амфитриты алмазную арку Кольца Невесты, перечеркнувшую тёмно-фиолетовую, с синим отливом, полусферу Нимфы (она была повёрнута к кораблю ночной стороной), Иван подошёл к Бугрову.

– Виталий Семёнович, разрешите обратиться?

– Не спится? – остановился Бугров. – До спуска ещё больше часа.

– Я сон видел…

Светлые глаза капитана пронзили голову оператора двумя скальпелями, ощупали его мозг и отпустили.

– Присядем.

Бугров занял свой командирский ложемент, вырастил второе – «гостевое» кресло, хотя у Ивана имелся свой рабочий модуль.

– Прежде, чем ты поделишься сном, выслушай замечание. Я знаю, что у тебя с оператором группы Вересова начались разборки.

Иван смутился, но взгляда не опустил.

– Нет никаких разборок, командир, честное слово. Курт цепляется к каждому моему слову по одной простой причине: он почему-то вбил себе в голову, что я навожу мосты к Елизавете… э-э, Клод-Сантуш.

В глазах Бугрова всплыли и погасли весёлые огоньки.

– А ты не наводишь?

Иван вспыхнул, покраснел, сделал усилие над собой и сказал с максимальной искренностью, на какую был способен:

– Она красивая… умная… и да, мне нравится. Но он вообще прямо кидается, как… пантера.

– Веди себя сдержанней, лейтенант.