С детства владел интуитивным озарением, часто помогало в жизни, и только. Но жизнь на Нимфе для меня пока загадка.

– И всё-таки?

Он бросил стаканчики из-под кофе в угол каюты, и они исчезли, проглоченные эффектором системы утилизации. Захотелось пошутить.

– Сударыня, инконгруэнтная фрактальность изменения аксиоматического ядра постулированной трансцеденции не позволяет сделать однозначный вывод о форме разумной жизни на планете Нимфа.

Красиво изогнутые стрелочки бровей Елизаветы прыгнули на лоб. Она с изумлением вгляделась в нарочито простодушное лицо оператора.

– Иван?!

Он не выдержал, засмеялся.

– Нимфу я приплёл ради эффекта. Эту фразу часто повторял мой наставник по школе выживания, правда – с другой концовкой.

Елизавета прыснула.

– Боже мой! Я подумала…

– Что я сбрендил?

– Нет, что вы секретный сотрудник космической контрразведки. Они там любят прятаться под личинами метафилософов и говорить загадочно.

– Вы с ними сталкивались?

– Конечно, не раз, такова специфика нашей работы. Да и Курт, между прочим…

В двери снова пропел каютфон.

Елизавета умолкла, оглядываясь.

Экранчик каютфона показал лицо оператора экспедиции.

– Лёгок на помине, – усмехнулся Иван, размышляя, чего не успела договорить гостья о коллеге. Впрочем, в том, что Курт Шнайдер окажется сексотом, ничего удивительного не было.

– Не открывать? – спросил Иван после паузы.

– Откройте, – нахмурилась Елизавета.

Дверь бесшумно скользнула в косяк.

Стоящий в коридоре Курт вскинул голову, глянул на сидящую в свободной позе – нога на ногу – женщину, на поднявшегося Ивана. Горящие глаза его сузились.

– Ты… здесь?!

– А где я должна быть? – спокойно спросила она.

– Вересов приказал всем…

Глаза Елизаветы вспыхнули ответным огнём.

– Приказал? Что именно? Почему он не обратился прямо ко мне? Что за детский лепет, Курт?

Шнайдер облизал губы, перевёл взгляд на Ивана, потом на лицо женщины, снова на Ивана.

– У вас всё? – вежливо спросил Иван.

Шнайдер потемнел, медля.

– Если у вас больше нет вопросов, до свидания.

Дверь мягко закрылась перед носом оператора, не решившегося войти.

– Ну вот, – грустно сказала Елизавета, – не было печали.

– Он ревнует, – сказал Иван.

– Да ладно, я не давала никакого повода.

– И всё же я это чувствую.

– Сплю ли я с ним? – скривила губы женщина.

– Нет, вы чисто говорите на русском…

– Я русская.

– А фамилия…

– Клод-Сантуш? Мой муж был аргентинцем. Мы давно не вместе. Я могла бы вернуть девичью фамилию – Владыкина, но не стала.

– Понятно.

Елизавета встала.

– Извините за доставленные огорчения.

– Никаких огорчений нет, я рад, что вы зашли. Но вы хотели поговорить о жителях Нимфы.

– В другой раз, хорошо? До рейда на Нимфу ещё час, пойду убивать время.

– Не надо.