Еще одно совпадение: в день, когда к нему явилась Трейси, Ребус читал именно эту книгу. Искать еще и Джекила? Джекил: врач, уважаемый человек, — и Хайд, его черное ночное alter ego. Он вспомнил темные фигурки, мелькавшие у ворот Колтон-хилла… Нет, слишком примитивно.

Он поставил машину на единственное остававшееся свободным место у участка на Грейт-Лондон-роуд и поднялся по знакомым ступенькам. Почему с годами ступени кажутся выше? А еще он мог бы поклясться, что когда он начинал здесь служить, их было больше. Шесть лет назад? Не так уж много по сравнению с целой жизнью. Так почему же он чувствует себя Сизифом?

— Привет, Джек, — бросил он, как всегда, дежурному сержанту, но привычного кивка не последовало.

Джек никогда не отличался чрезмерной улыбчивостью, но в недостатке воспитания уличен не был. Более того, его кивок мог виртуозно выразить любую эмоцию — от восхищения до презрения.

Очень и очень странно.

Ребус решил не обращать внимания на эту невежливость и поднялся наверх. Навстречу ему по коридору, оживленно болтая, шли двое констеблей; поровнявшись с ним, они вдруг замолчали. Ребус почувствовал, как у него краснеют щеки, но решил, что либо забыл застегнуть ширинку, либо испачкал чем-нибудь нос.

Он торопился дошагать до кабинета, чтобы выяснить наконец, в чем дело. Но в кабинете его ждал Холмс. Он сидел за столом Ребуса, в его кресле, изучая свои квартирные варианты, и бросился убирать их, как мальчишка, которого застали с неприличной книгой.

— Хелло, Брайан.

Ребус снял пиджак и повесил его на крючок у двери.

— Я собирался попросить вас выписать из телефонной книги имена и адреса всех людей по фамилии Джекил или Хайд. Я понимаю, что это звучит идиотски, но…

— Простите, сэр, я думаю, вам лучше сесть.

Голос Холмса чуть-чуть дрожал. Ребус уставился на него и по лицу молодого человека понял, что произошло что-то ужасное.

* * *Ребус распахнул дверь кабинета для допроса свидетелей. Лицо его было цвета маринованной свеклы, и едва поспевавший за ним Холмс опасался, как бы инспектора не хватил инфаркт. В комнате находились двое сотрудников сыскной, оба без пиджаков, как после тяжелой работы. Они обернулись, и тот, что сидел, вскочил на ноги, словно приготовившись к потасовке.

Мальчишка с лисьей физиономией, известный Ребусу под именем Джеймс, тоже вскочил со стула, стоявшего у другого конца стола. Стул грохнулся на кафельный пол.

— Не подпускайте его ко мне! — взвизгнул он.

— Послушайте, Джон… — начал один из детективов, сержант Дик, но Ребус поднял руку, чтобы показать, что он не собирается скандалить.

Сотрудники сыскной переглянулись, не уверенные в его искренности. Ребус заговорил, не спуская глаз с парня:

— Это, милый мальчик, даром тебе не пройдет.