Демьян внезапно наклонился ко мне и сказал прямо в ухо:

– Видения-то были какие?

Я ответил шёпотом:

– Нет ещё, надо полнолуния дождаться.

Демьян понимающе кивнул.

– Справлялся я в первопрестольной о Симеоне, государем на трон посаженном, как ты и сказывал. Все указы Симеоном пишутся как царём, а государь наш на поклон к нему, как простой боярин, ездит да в челобитных своих к Симеону тому величает себя не более как князем московским Иванцом Васильевичем. Что делается-то, опасаюсь я маскарада сего!"

"– Ещё год так будет, и сошлет его государь в Тверь. А вот Стефан Баторий, о котором тебе уже говорил, много бед Руси принесёт, коварным злодеем себя явит.

Наместник помолчал, обдумывая мои слова. И уже обычным голосом, не таясь, сказал:

– Я вот что тебя позвал. Был я в первопрестольной, вернулся только как три дня. Знакомец старый встретился, вместе воевали. Ноне вверх поднялся, в Поместном приказе чин большой у него. Помимо прочего сильно интересовался – нет ли у меня лекаря толкового на примете. Я тебя и рекомендовал настоятельно. Съездил бы ты в Москву, чай – недалеко.

– Чем болен твой знакомец?

– Не скажу – не знаю, умолчал он о сем. Ну так как?

– Чего не съездить, коли сам наместник просит. Только ведь я задарма не работаю.

– Я уж ему сказал про это. Думаю, ты в накладе не останешься, боярин в силе. Грамотку я тебе прямо сейчас напишу, вручишь при встрече. А найти его просто.

Наместник объяснил, как можно найти дом боярина, да имя его.

– Когда поедешь?

– Завтра с утра.

– Вот и славно. На словах передавай ему от меня привет.

Наместник крикнул:

– Эй, кто там?

В открывшиеся двери заглянул слуга.

– Перо мне и бумагу, живо!

Когда принесли письменные принадлежности, наместник уселся писать к боярину. Писал долго, старательно, высунув кончик языка, как увлёкшийся школьник. Когда перо перестало скрипеть, Демьян посыпал написанное песком, сдул и протянул мне.

Я взглянул на бумагу и едва не рассмеялся. Воевода корпел над писаниной чуть ли не полчаса, а написано было корявым почерком два предложения, причём строчки уползали вниз.

«Иван прими лекоря как угаваревались. Твой старый знакомец воевода Демьян сын Акинфия».

Ошибок было много, но я заставил себя быть серьёзным.

– Благодарю, Демьян.

– Мелочь! – Демьян небрежно махнул рукой.

Мы попрощались, причём Демьян взял с меня слово по приезду обязательно его посетить. Не знаю, чего он хотел больше – узнать, как прошло лечение его знакомца, или московские сплетни.

Я отдал домашним распоряжения, оставил кухарке деньги – слуг-то кормить надо, коли взял на службу. Собрал инструменты и, отлично выспавшись, утром выехал в Москву.

Поначалу пустынный тракт по мере приближения к столице становился всё оживлённее и шире.