И снова пережитые события я перемежал с описанием восхитительных картин художников Ренессанса в палаццо Питти, скульптурах, готическом стиле соборов.

Наконец, перешёл на злоключения в Генуе, во дворце Дожей, где лечил сына дожа, как помог выявить отравителя наследника герцога. Естественно, о подаренной мне прелестной рабыне Летиции-Малике я распространяться не стал. Не сказал и о старинном зеркале. Боярин и дочь слушали, затаив дыхание.

Когда прислуга появилась в дверях, боярин махнул рукой – скройтесь, мол, не мешайте. Я же рассказывал, описывая быт и нравы европейцев, а также моду в Италии.

Дошёл и до столкновения с татарами на берегу Волги. Варя охала, прижимая руки к губам. Было видно – сопереживала.

Наконец я закончил своё повествование и облизал пересохшие губы. Аристарх понял это по-своему, разлил вино по чаркам.

– Со счастливым возвращением!

Выпили.

– Эй, кто там? Где жаркое? Сколько можно гостя томить?

– Здесь мы, батюшка, за дверью стоим, ожидаючи.

Мы поели, выпили, снова поговорили. Боярин после рассказа явно повысил ко мне свой уровень доверия, а Варя откровенно бросала на меня влюблённые взгляды.

Задурил девушке голову, старый ловелас! Конечно, сначала происшествие на лесной дороге со спасением Вари, теперь вот – описание приключений в заморских странах. Неизбалованная мужским вниманием в захолустной боярской усадьбе, Варя, похоже, просто влюбилась! Видно, я представлялся ей героем, и жизнь моя казалась ей насыщенной яркими приключениями. Бедная девочка любила явно придуманный ею самой образ. А жизнь моя – это в основном работа. Работа ради удовольствия, для удовлетворения профессионального тщеславия, в конце концов – ради денег. Я был уже зрелым мужчиной и научился отличать мишуру от сути событий и вещей.

Незаметно пролетело за разговорами время, стемнело. Поздновато было возвращаться в Суходол к Татищеву.

Аристарх предложил остаться переночевать, и предложение его я с удовольствием принял. Ну скажите, чего хорошего в темноте тащиться по малознакомой дороге да ещё в изрядном подпитии?

Слуга проводил меня в отдельную комнатку – небольшую, но уютную.

Стянув сапоги и одежду, я повалился на постель и тут же уснул.

Проснулся посреди ночи от ощущения кого-то постороннего в комнате. Рывком сел в постели, протянул руку к одежде. Там, на поясе, был нож в ножнах. Но на лоб мне легла прохладная, мягкая и нежная женская ладошка. Меня жаром обдало.

– Варя? – хрипловатым со сна и от волнения голосом спросил я.

– Разве ты ждёшь ещё кого-то?

– Я никого не жду, – буркнул я.

Нехорошо в чужом доме, тем более – боярском, приставать к дочери хозяина.