Я обзавелась упаковкой «курица с овощами», слопала два эклера. Когда официант принес еще «Наполеон», у меня ожил телефон.

– Ты где? – спросил Фил.

– Сижу в кафе, – ответила я.

– Далеко?

– Через дорогу от офиса.

– Быстро ко мне.

– Что случилось?

– Увидишь.

Я, не прекращая беседы, понеслась к выходу.

– Стряслась беда?

– Наоборот!

– В смысле?

– Удача привалила. Прилетела оттуда, откуда никто и ждать не мог.

Я растерялась.

– Ты о чем?

– Мы с Костиным у него в кабинете. Поторопись.

Не понимая, что происходит, я, запыхавшись, добралась до комнаты Вовки и, тяжело дыша, спросила:

– Где феерическое везение, из-за которого мне пришлось лететь, не разбирая пути?

Костин показал на куклу, которая сидела у него на стуле:

– Вот.

– Хорошая шутка, – рассердилась я, – рада, что Клеопатра Евгеньевна прекрасно выглядит. А вот я из-за твоего телефонного звонка бежала, как бешеный хомяк. А хотела еще «Наполеон» слопать.

– Сейчас аппетит потеряешь, – пообещал Фил.

Я разволновалась:

– Что не так?

Филипп потер руки.

– Помнишь, ты вчера спросила, как отключить эту ерундовину.

– Да, – кивнула я, – четко выполнила твои указания. Кукла замолчала.

– Только глаза изменили цвет и зажглись, – не дал мне договорить до конца Фил.

– Верно, но ты заверил меня, что так и надо, – на всякий случай сказала я.

– Не видел игрушку, действовал по фото, которое от тебя получил, – уточнил компьютерных дел мастер. – Снимок не четкий прислала."

"– Отверни ей голову и сам посмотри, очень неудобно фотографировать, – начала я оправдываться. – Объясните, что случилось? Я сломала Клеопатру Евгеньевну? Не туда нажала? Не то активировала?

– Точно, – хором произнесли мужчины, потом Костин добавил:

– Твоя ошибка – наша удача.

– Ничего не понимаю! – пожаловалась я.

– Слушай молча, – приказал Филипп и взял в руки куклу, – секундос. Сейчас начнется спектакль.

Глава 37

Послышалось журчание воды. Я вздрогнула, полное ощущение, что в кабинете установлена раковина и кто-то открыл кран.

– Ля-ля-ля, – пропел женский голос.

Я сразу узнала Клавдию Жестянкину.

– Что на носу? – спросила она. – Никак прыщ! Вот…!

Раздался шум спускаемой из бачка воды, потом стук. Вмиг стало ясно, что я слушаю запись, которая сделана в туалете. Клавдия ополаскивала руки и совершила частую ошибку тех, кто решил, что он находится в сортире один, не проверив, все ли кабинки свободны: начала вести себя так, словно она одна в уборной.

– Надеюсь, у тебя… фурункулы пойдут по всей морде и…! – зло прошипело сопрано.

– Кирпичникова! – не удержала я возгласа.

Филипп кивнул и прижал палец к губам.

– Какого… ты растрепала про Варьку? – продолжала Алевтина. – Тебе… дом купили, денег давали. Уговор был: ты молчишь в тряпочку.