Я даже успел представить его себе в пыжиковой шапке и пришел ко мнению, что шапка бы ему пошла.

— Значит, магией не владеете? — зачем-то спросил Пал Палыч, я-то точно помню, что про магию в анкете было аж несколько вопросов.

— Не владею.

— Это хорошо. С магами вечные проблемы.

Я пожал плечами, давая понять, что размах этих проблем представляю слабо и вообще не при делах. Пал Палыч снова погрузился в какие-то тяжкие раздумья, подозреваю, придумывал, какой еще вопрос мне задать. Я ему в этом помогать не стал, сидел молча, глядя на фикус в углу кабинета.

— Вам нужно пройти медкомиссию, — соизволил наконец выдать товарищ Натужников.

Не скажу, что сильно удивился. Я ж вроде как мигрант из другого мира. Надо ж меня проверить на микробы и вирусы. Бюрократическую машину не может смутить тот факт, что в этом мире я живу уже почти двадцать лет. Подорвался со стула, показывая своим видом, что готов начинать забег по врачебным кабинетам. Пал Палыч выписал на бланке направление и протянул мне.

— В сто седьмой, — сообщил он.

— Уже иду, — ответил я и вышел.

Под сто седьмым номером оказался медкабинет, расположенный на первом этаже, так что мне пришлось еще раз прокатиться на лифте. Возле кабинета уже ждал один посетитель. Худощавый мужчина с очень бледной кожей и слегка заостренными вверху ушами. Он пил что-то через трубочку. Что именно пил, видно не было, потому что тара была поставлена в бумажный пакет. Но красная капля, выступившая на нижней губе, позволяла предположить, что это томатный сок, хотя для сока консистенция густовата.

— Я так понимаю, в сто седьмой буду за вами, — полуутвердительно спросил я.

— Ага, за мной, — остроухий шумно втянул через трубочку и, увидев, что я с интересом разглядываю его ухо, добавил, — Полгода назад пластику делал, а они уже опять отросли. Клыки так вообще приходится подпиливать раз в две недели… природа берет свое, — он тяжко вздохнул и еще раз шумно втянул через трубочку.

Вскоре из кабинета вышел посетитель и бледнокожий ушастик скрылся за дверью. Пробыл он там недолго, подошла моя очередь. Меня тоже не сильно мурыжили. Измерили температуру, заглянули в зрачки и попросили показать язык. Поинтересовались, есть ли у меня жалобы. Я ответил, что на медицину жаловаться не привык, а потому был отпущен восвояси.

Когда вернулся в триста семнадцатый офис, Додя сидел на прежнем месте и продолжал самозабвенно долбить по клавишам. Катя расхаживала по кабинету взад-вперед пружинной походкой. Одна деревянная спица, торчащая в волосах, съехала набок, отчего вся прическа наклонилась как Пизанская башня.

— Что-то случилось?

— А, Макс, это ты. Случилось… представляешь, Глюква на корпоративе петь не будет.

— Это плохо? — спросил я осторожно.

— Просто ужасно, — взволнованно ответила Катя.