Черт! Мы память покойника случайно считали, а иначе все шито-крыто осталось бы!

— Одно к одному.

— Презумпция невиновности! — заявил в ответ Климов. — Понял, Хмель? Презумпция невиновности! Я Стаса знаю с тех пор, когда он еще совсем пацаном был!

— Стаса оставим напоследок.

— А если мы ошибаемся?

— Извинимся и попросим Гарика держать язык за дубами. Он ведь не захочет, чтобы стало известно о сводном брате-уроде?

Климов скривился, будто откусил лимона, но спорить не стал и махнул рукой.

— Так и поступим.

Клима я оставил в подвале. Не в подвале даже, а в потайной клетушке с прессом.

Не стал только задвигать стеллаж до упора, чтобы при необходимости брат мог выбраться оттуда, не выламывая запоров.

Гимназистки сегодня были дома, но из-за дождя на уличных столиках никто не сидел, поэтому в баре их помощь не требовалась. Я поднялся на второй этаж и постучал в комнату.

— Да, дядя Слава? — открыла мне Юля.

Я согнул ногу в колене и похлопал себя по голени.

— На время избавить от браслета — это действительно можно сделать?

— Заходите. — Колдунья запустила меня внутрь и с сомнением спросила: — Вы ведь не к Ирине собрались?

— Нет.

Надо кое-что проверить. Не могу же я остаток жизни под домашним арестом сидеть!

Из-за ширмы выглянула Вика.

— Если не вернетесь к утру, нам будет очень-очень стыдно.

— Вернусь, — пообещал я.

Гимназистки переглянулись, и Вика оттянула шкуру сугробника к окну. Ее рыжая подружка притащила газовую горелку, медный котел на треножнике и несколько обернутых пергаментной бумагой брикетов воска.

— Присаживайтесь, дядя Слава, — предложила она.

Я опустился на пол и пошутил:

— И что — это все? Никаких кровавых пентаклей?

— И голыми танцевать вокруг вас мы тоже не станем, — подтвердила Вика, которая принесла резной деревянный шар-накопитель и небольшой загнутый нож-керамбит.

Горелка быстро разогрела котел, Юля развернула брикеты воска, положила их внутрь и принялась помешивать вязкую белесую массу деревянной ложкой. Никаких заклинаний вслух она при этом не читала, но всякий раз, когда моргал, перед глазами оставался серебристый силуэт девушки, словно ее переполняла магическая энергия.

Вика обнажила нож, велела не шевелиться и срезала прядь с моей головы, затем обрила запястье и попросила задрать штанину.

— Больше ниоткуда не надо? — пошутил я, когда в котел с расплавленным воском отправилась третья партия волос.

— Надо, — подтвердила брюнетка. — Можете сами вырвать, если так проще.

Я замер, подозревая шутку, тогда Вика протянула руку к моему лицу и решительным движением выдрала волосок из ноздри.

— Ух! — дернулся я и оглушительно чихнул два раза подряд. Из глаз потекли слезы.

— Сморкайтесь в котел, — потребовала Юля, которая все так же размеренно перемешивала расплавленный воск.