Меня эти заявления не волновали, есть официально сделанный отказ от всего, что незаконнорожденная дочь Николая Петровича могла бы получить. Но сам процесс беседы злил. А сейчас Варвара тихая, улыбается. Волосы модно пострижены, макияж спокойный. Я привыкла видеть ее лицо размалеванным во все цвета радуги. Мы впервые за долгое время хорошо поговорили. Хотя я и раньше не позволяла себе крика, это Смычкова начинала вопить и ругаться прямо с порога. Но в тот раз ее как подменили. Вместо юбки до пупа, сетчатых колготок, ботфортов или мини-платья в обтяг, шортиков, которые смахивают на стринги, вместо нарядов девушек, которые стоят на дороге в поисках клиентов, на ней были простые черные брюки, пуловер, обычный пуховик и обувь по сезону.

Я сначала растерялась, вопрос возник: с какой целью Смычкова заявилась?

Но она быстро объяснила цель своего визита: выходит замуж.

Рассказчица замолчала.

– На вашем месте я бы испугалась, – заметила я, – забеспокоилась, кто сделал предложение девушке, которая ведет раскованный образ жизни.

– Вот-вот, – обрадовалась Елена, – вы правильно поняли. Но, с другой стороны, Варвара изменилась внешне, скорее всего, это влияние жениха.

– Она сказала, кто он? – осведомилась я.

– Иностранец, – охотно объяснила владелица детского центра, – вроде живет в Германии, ведет бизнес в области торговли, владеет супермаркетами. Я так растерялась, что не очень хорошо отреагировала, ляпнула: «Господи! И где такой мужчина с тобой познакомился?»

Ее реакция дала понять, что в душе Варвары действительно произошли изменения, девица не стала орать: «Ты всегда была готова оскорбить свою единственную сестру». Нет, она просто ответила:

– Я пошла в магазин, трясло меня всю, крутило, ломало, денег не было ни копейки.

Хотела спереть бутылку. Или мужика найти, который мне спиртное или нюхнуть купит. За работу так заплатит. Стояла в винном отделе, и тут под зад как стукнут! Я упала. Меня поднимает какой-то парень, чуть не плачет:"

"– Простите, я случайно вас задел. Как могу загладить свою вину?

Я потребовала водки, он взял дорогое вино… Вот так и началось. Мой жених русский, его родители уехали жить за границу, когда мальчику исполнилось семь. Дома у него говорят на родном языке. Пришла сейчас к тебе попросить прощения за свое поведение.

Мы тихо распишемся и уедем к мужу. Не знаю, встретимся ли еще. Стыдно сейчас очень за то, как жила, что творила. Ты правильно поступила, когда отказалась отрезать кусок наследства в мою пользу. Продать землю, дом, пропить деньги можно быстро. Навряд ли наш отец хотел, чтобы младшая дочь старшую ограбила.

Мы обнялись, я заплакала. На дворе уже был вечер, поэтому я предложила ей:

– Оставайся, уже стемнело. Устраивайся в своей комнате!

Утром постучалась к ней в спальню.