Без моей истинной пары.

Я трясла Риза, выкрикивала его имя и снова трясла. Я перестала ощущать собственное тело. Пустота, обитавшая в Котле, забрала у меня Риза. Вместо него я чувствовала пустоту и от этого кричала еще громче.

Пришла Мор. Пришли Азриель с Кассианом — оба едва держащиеся на ногах, оба с заплатками, поставленными магией сифонов на их ранах. Они мне что-то говорили, но я слышала только: «Я люблю тебя». Я и подумать не могла, что этими словами он прощался со мной.

Риз знал, чем это кончится. Знал, что придется расходовать неприкосновенный запас жизненных сил и что восстановление Котла заберет их целиком. Потому он не стал убирать щиты, иначе я бы увидела его истинное состояние и отказалась восстанавливать Котел. Наверное, я бы охотнее согласилась на конец света, чем на его последнее самопожертвование. А знал ли он, с какой пронзительной пустотой в душе я останусь?

Меня пытались оттащить. Кажется, я рычала и кусалась, и они прекратили попытки.

Я не представляла, как буду жить дальше, как выдержу случившееся. Без Риза я не могла даже по-настоящему дышать.

К шее Риза потянулись чужие руки, стали трогать его. Я бросилась, чтобы оттолкнуть их. Меня удержали.

— Он пытается выяснить, можно ли что-то сделать, — охрипшим голосом пояснила Мор.

Он — это Тесан, верховный правитель Двора дня. Искусный целитель. Я снова рванулась к нему, умоляя вернуть Риза.

Но Тесан покачал головой. Встречаться глазами со мною он избегал.

Подошли Таркин с Хелионом. Оба изможденные, в порванных и прожженных доспехах.

— Он… — Хелион покачал головой и прикрыл глаза. — На него это похоже, — сказал Хелион, разговаривая больше с собой, чем с кем-либо.

— Ну пожалуйста, — взмолилась я, не зная, к кому обращаюсь.

Мои пальцы царапали доспехи Риза, пытаясь добраться до его сердца.

Быть может, Котел… Но я не знала нужных заклинаний. Не знала, как правильно поместить туда Риза, чтобы он непременно вылез… живым и здоровым.

Другие руки коснулись моей руки. Забрызганные кровью, все в порезах, но нежные и заботливые. Я попыталась выдернуть руку, но Таркин держал крепко.

— Прости нас, — сказал он, опускаясь передо мной на колени.

Эти два слова оказались последней каплей. Они сокрушили меня. Я и не подозревала, что настолько уязвима. Произнеся эти слова, Таркин оборвал во мне последние нити надежды.

Я вспомнила слова умирающего суриеля. Он призывал меня оставаться с верховным правителем, и тогда «все наладится».

Ложь. Он лгал мне так же, как Риз, утверждавший, что ему хватит сил на восстановление Котла. «Оставайся с верховным правителем».

Оставайся.

Внутри меня призрачный ветер шевелил обрывки связующей нити. Я схватилась за них и потянула, как будто Риз мог мне ответить.

«Оставайся. Оставайся… оставайся».

Я вцепилась в обрывки.