Где-то в глубине парка крикнула птица — резко, тревожно.

— Нам нужно проверить степень родства, — наконец, сказала она, поднимая на меня взгляд. — Боги дали нам не просто клятву. В этом есть что-то… большее.

Ветер внезапно усилился, закрутил лепестки опавших пионов у наших ног. А высоко над головой за нами продолжали молча наблюдать каменные горгульи, свидетели клятвы, смысла которой мы пока не понимали.

— Я бы посоветовал не забивать себе голову. Мы имели в виду именно то, что имели, а именно защиту, помощь, дружбу и уважение. По поводу брачных обязательств будем разбираться позже.

Потому, как шумно выдохнула Эльза, я догадался, что девушка боялась попасть в какую-либо зависимость. А брак, как ни крути, всё равно своего рода обязательства. Пока же ей выше крыши хватало тех, что на неё были возложены вхождением в основные наследники рода.

— Эльза, если уж мы обменялись с тобой кровными клятвами, то хотел бы у тебя уточнить: есть ли какие-либо слабости или больные места, при нажатии на которые ты сорвёшься? Другими словами, куда тебя ударить можно, чтобы гарантированно вывести из строя? В психологическом, физическом или магическом варианте.

Эльза вскинула на меня испуганный взгляд и даже вся как будто бы сжалась. Такого вопроса она явно не ожидала.

— И я задаю этот вопрос не потому, что хочу тебе навредить. Или же знать, как тобой манипулировать. Помнишь нашу клятву крови? Не навреди, защити, обеспечь безопасность. Я хочу знать эту информацию исключительно для того, чтобы тебя подстраховать и защитить от нападок других.

Эльзе понадобилось долгих пять минут, чтобы перебороть свой страх. Она молча обдумывала, что же такое мне сообщить. Но всё же решилась:

— Внешность. Шрам на лице.

Это был ожидаемый ответ. Он меня не удивил. Чувствовал я себя гадко, но мне необходимо было разбередить эту её рану для понимания всей ситуации.

— Как получила?

— Моя мать — погонщица костяных гончих. Она маг исключительно чёрного спектра. Мой же отец — один из братьев Святой Длани. Периодически мать была поколачиваема сим достопочтенным братом. И в момент, когда он однажды особенно сильно распустил руки, мать не сдержалась и напустила на него гончих. Свору развоплотили. Мать из-за того, что находилась в этот момент с ними на связи, сошла с ума. А я же, когда попыталась… заступить ему дорогу получила благословление этой самой Святой Дланью. Тёмного во мне оказалось гораздо больше, чем светлого. И отпечаток ладони его сейчас ты видишь у меня на лице и шее.

— И неужели род никак не отомстил?.. — для меня было дико услышать такую историю.

— А кто бы мстил? Я была маленькой девочкой. Князь Николай на тот момент был на войне. Княгиня пыталась по кусочкам собрать себя после орденского благословения.