— Я про эти три месяца…

— Не думаю, что это был бы дурацкий поступок, скорее, истинно женский, — заметил я, подбодрив девушку. — В свою очередь хочу поблагодарить тебя за то, что позаботилась не только о себе, но и обо мне. Речь про уроки танцев и верховой езды.

Девушка ответила не сразу, лишь слегка повернула голову, позволяя солнцу коснуться другой стороны лица — чистой, безупречной.

Тишина между нами стала плотной, наполненной невысказанным. Ветер играл с распущенными волосами Эльзы, временами открывая то шрамы, то чистую кожу — будто две разные судьбы на одном лице.

— Я тут подумала… — голос Эльзы внезапно стал тише, но чётче. — Если нам действительно предстоит быть союзниками, защищать друг друга… Может, пройдём ритуал братания? Кровь у нас и так общая, но всё же некоторые клятвы уберегают от предательств… гораздо лучше, чем просто слова и обещания.

За таким простым предложением скрывалась личная драма, ибо девушка говорила это, стараясь, чтобы ни единый мускул не дрогнул на её лице.

В то же время предложение о кровном братании не вызвало у меня отторжения. Скорее, появилось ощущение, что в нашем случае это единственно верный вариант, если мы хотим безоговорочно доверять друг другу.

Однако я всё же решил уточнить:

— Ты же понимаешь, что влечёт за собой эта клятва? Она сама определяет меру вины, и сама же определяет меру наказания. Она не будет зависеть от тебя и от меня. Она будет зависеть от мироздания, богов, или во что здесь принято верить.

Моя последняя фраза вызвала у Эльзы интерес. Она даже приоткрыла глаза, рассматривая меня из-под ресниц.

— Всё я прекрасно понимаю. Не думай, что эта защита только для тебя. Эта защита и для меня тоже. А лучше клятвы крови пока ничего не придумали.

Всё произошло буднично, почти просто. Эльза достала из волос шпильку — тонкую, острую, похожую на хирургический инструмент.

— Готов? — спросила она, и в её голосе впервые прозвучали нотки неуверенности.

Я лишь кивнул, протягивая руку. Укол был почти безболезненным — маленькая капля крови выступила на подушечке моего пальца. Затем её очередь — я видел, как она слегка сжала губы, когда острие коснулось кожи.

Когда наши капли смешались, случилось странное — воздух вокруг будто сгустился, а горгульи над нашими головами на мгновение показались живыми. Но ощущение чужого присутствия тут же сменилось жжением на запястьях. Мы одновременно посмотрели на руки. На коже проступали узоры — чёрные, словно выжженные изнутри."

"Эльза побледнела сильнее обычного.

— Что-то не так?

Она медленно повернула запястье к свету, и я увидел — знаки были почти идентичными, но…

— Это… похоже на брачные узы, — прошептала она. — Но не совсем. Я… не понимаю.

Её пальцы дрожали, когда она провела по загадочным символам.