— Куда?! Это же имперская тюрьма!

Они осмотрели все три камеры, где содержали Клео, но в первой ее ауры не просто не чувствовалось, ее буквально вычистили магически, во второй было тоже самое, и на Рея смотреть стало страшно.

В закрытом тюремном отсеке содержались магически одаренные драконы, не могущие контролировать свою магию. Завеса давила любое проявление силы, но именно здесь они обнаружили пропавший отряд охраны и вскрытую камеру, от которой отследили слабый сигнал ауры Клео.

— Пусто.

— Они деррржали ее здесссь… Они хотели ее смерррти!

Вряд ли смерти, иначе бы нашли ее тело, а не ауру, но объяснять это Рейнхарду было бессмысленно, он был не в себе. Метался по камере, считывая остаточный след, высвечивая магией каждый уголок, но камеры была пуста. Даже волоса не осталось, кто-то безжалостный и умный вычистил помещение, разве что ауру не сумел убрать до конца.

Под ногами что-то хрустнуло. Рейнхард перевел на него безумный взгляд и застыл. В один момент он вдруг сделался тем самым Реем, который учил его биться на мечах. Внимательным, цепким.

— Бабочка, — сказал он тихо. — Видишь ее?

Вот и свихнулся его первый меч. Сначала он везде видел Клео, теперь начал видеть бабочек.

— Наверное та самая, которую Клео купила в магической лавке. Помнишь?

Да… Верно, по подробным опросам, Клео действительно купила бабочку, показывающую иллюзии, но почему он не ощущает ее и не видит?

— Зачарована на владельца, — сообразил Теофас. — Однако, умельцы, эти маги, могут и такое.

— Да. Скорее всего, я вижу ее, потому что связан с Клео рунами истинности.

Рейнхард снова был собран и холоден, только неподвижный вертикальный зрачок выдавал, насколько он близок к новому обороту. Магия била в нем гейзером, удерживаемая лишь жестким самоконтролем.

— Я собираюсь найти ее. Любой ценой.

27. Спасение

Мне снился волк.

Во сне я лежала в своей кровати в Академии, закутавшись в одеяло с головой, но не было ни самой комнаты, ни книги, ни привычным вещей. Напротив меня сидел волк, сверкая желтыми глазами. Шерсть у него словно клубилась темнотой, а сам застыл окаменевшей статуей.

— Песик, — позвала я тихо.

В голове мелькнула странная мысль, что я так и не дала ему имя. А ведь надо было дать, все дают имена своим питомцам. Я покрутила странную, словно чужеродную мысль в голове и поняла, что все сделала правильно. Ему не нужно имя. Оно у него уже есть. И это имя — Магия. Не говоря уже о том, что никакой он не пес, он самый настоящий волк. Но теперь эта мысль меня совсем не пугала, даже наоборот, нравилась.

Я протянула руку и провела по исходящей дымной чернотой шерсти, погладила остроконечную морду и почесала за ухом.