— Идем, — сказала Ангелина спокойно, и девушка обрадованно сорвалась с места, не обращая внимания на укоризненно покачавшую головой Сурезу, протиравшую напольные тяжелые вазы — служанка очень гордилась тем, что госпожа так занята и так уважаема простыми людьми, и ревностно оберегала ее во время работы."

"Зара провела ее по длинному светлому коридору, из окон которого уже дышало жарой и слышались голоса работников в саду, свернула ко внутреннему двору — чуть дальше была кухня, и повара готовили обед для хозяев и гостей дворца, и запахи жареного мяса, специй, свежих овощей были умопомрачительны.

Остановилась у двери в галерею, опоясывающую внутренний двор — по сути это был каменный навес, поддерживаемый изящными колоннами и арками и дающий тень. Толкнула дверь — там было шумно, и Ани прошла во двор.

И тут же пожалела. Стоять и смотреть на это — вульгарно, глупо.

Под навесом, примостившись у стен и спрятавшись за колонны, расположился, наверное, весь гарем, и слуги со служанками, и чуть в отдалении — драконицы.

Они завороженно наблюдали за происходившим во дворе. А там, у фонтана, вокруг которого на почтительном расстоянии собралась толпа драконов, шел бой.

Красавец Четери, в каких-то странных темных шароварах, заканчивающихся под коленями, с широким поясом, многократно обвязанным вокруг талии, обнаженный по пояс, двигался легко и быстро, как бабочка. Только очень опасная бабочка, нечеловечески стремительная, с жалами-клинками в обеих руках, с пляшущим огнем красных волос, завораживающая своей красотой и совершенством.

И звенел металл, и он улыбался, как-то немыслимо разворачиваясь, крутя лезвиями в сильных руках и нападая на двоих драконов — тоже с клинками, тоже быстрых, но уступающих во всем и способных только отбиваться.

Оживший вихрь, смертоносный ветер, секущий песчинками до боли и поражающий своей мощью, безжалостный и прекрасный ураган…

Ани сама не заметила, как подошла к границе тени и света, как остановилась, засмотрелась, как глаза ее стали такими же мечтательными, как у остальных — затаивших дыхание, раскрасневшихся.

Все-таки женщины любят воинов. Никуда не денешься, древний инстинкт, естественный, как сама природа и такой же неумолимый.

В воздухе остро пахло разгоряченными мужчинами, потом, кровью, возбуждением и тягучим южным полднем.

Владыка Нории тоже наблюдал за боем, поглядывал на уже прошедших через поединок соплеменников — кто-то обтирал лицо и тело полотенцем, кто-то останавливал кровь из порезов, но ни один не ушел.