— Две тысячи лет назад, не успели отгреметь мои слова запрета, не успели отгреметь слова обета Серены, как только закрылся последний портал в мир, в который ты ушел, я рухнул в перерождения. И сбился со счету, сколько раз правило Отца отправляло меня в прошлое, проживать жизни людей, которых мы погубили, — пророкотал Красный, пока брат разглядывал свой новый облик.

Жрец задумчиво убрал зеркало.

— Мы знаем, что Триединый строг, но справедлив, братья и сестры. Видимо, моя суть так сильно сплелась, смешалась при переходе с сутью сына моего, что невозможно отправить меня на перерождение, не отправив и его. Я готов принять наказание, но он этого не заслужил.

Он вдруг нахмурился, и посмотрел на запястье, где наливались сиянием две тонкие нити.

— Удивительно, — с любопытством ученого заметил Желтый. — Ваша суть так сплелась, что и долги, и обеты стали общими?

— Я сейчас вернусь, — пообещал Черный, обернулся в крупного черного ворона с зелеными глазами и темной молнией рванул туда, куда звали его две сигнальные нити.

* * *Виктория сидела на хрустальном ложе и смотрела сквозь хрусталь на Мартина. В душе было пусто, так пусто, что она пыталась найти, ради чего ей теперь жить — и не могла.

Ситников принес ей воду и теперь неловко топтался неподалеку, Александр пытался наладить переговорное окно с Алмазом — у него не получалось, а она все смотрела на своего мужа. Обезболивание души, оставленное анхель, стало отходить, и ей казалось, что от боли ее сейчас вывернет ребрами наружу.

Это ее не хватило, чтобы даже накинуть на него стазис. Это она не справилась, хотя он еще жил, жил, и у нее было время!

Снова покатились по щекам слезы, а в голове словно кто-то отстраненно шептал: «Мартин, Мартин, Мартин, Мартин, Мартин…».

Она сначала ощутила, как плеснула темная стихия, а затем во все стороны полыхнуло ледяной тьмой и прямо из воздуха шагнул на срезанный край холма Макс, почему-то с темными глазами и в темном доспехе. За спиной его таяли черные крылья, и он остановился в двух шагах от саркофага, разглядывая присутствующих."

"— Профессор? — недоверчиво пробасил Ситников.

— Макс? — озадаченно шагнул вперед Александр, но Виктория успела поймать его за руку.

— Это не Макс, — тускло сказала она. — Посмотри. Это не он.

Александр всмотрелся в магическом спектре — и заморгал, отвернулся, так заслезились глаза. Отступил на несколько шагов, за второй саркофаг, туда, где уже стоял Ситников, неверяще глядя на гостя.

Незнакомец в теле Макса сделал несколько шагов вперед. Остановился перед саркофагом с Мартином.

— Кто это? — спросил он, и такая сила была в его голосе, совсем непохожем на голос Тротта, что окончательно стало понятно, что это не он. — Почему вы звали меня сюда?

Виктория встала.