Закружил вокруг врага с невозмутимой узкой мордой и нечитаемыми оранжевыми фасеточными глазами.

Удар копья — мимо. Еще удар — мимо. Копье длинное, шестирогое, и острия то сужаются в стрелу, то раскрываются разящим цветком, способным рассечь на части. И не подойти с мечом близко — чуть подберешься, и кузнечик прыгает высоко, чуть ли не к луне, и рушится сверху с чудовищной мощью.

В один из прыжков Вечный Воин уклонился от копья, упав на землю и прокатившись к горам за спину врагу, и уже лежа полоснул по ногам врага.

Омир взревел-зашипел, пошатнувшись и разворачиваясь. Чудовищное копье вдарило Вечного воина в бедро, прогибая доспех и едва не оторвав ногу — но Красный успел взвиться пламенем, собираясь в огненный ураган. Здесь не было поселений и не было риска сжечь тысячи людей своей сутью, как там, где он бился с Нервой — и он полоснул из сердца урагана по груди врагу, срезав занесенное копье у основания. А пока враг доставал из воздуха и собственной силы еще одно, рванул огнем ему под ноги, испепеляя все, что ниже коленей.

Омир рухнул на культи, и с яростью проигрывающего стал крутиться на месте, так быстро орудуя копьем, что воздух гудел тысячей колоколов и извергал молнии. Никак не подойти было к нему — и тогда Красный, ударив мечом в землю, расплавил породу под ногами бога-кузнечика, заставив его опуститься в лаву чуть ли не по пояс. Вцепился снизу во врага великий огнедух, терзая его, погружая глубже. А затем, когда Омир зашипел-заорал от бессилия, Красный ногой выбил у него из рук копье, и вспорол ему грудь, проворачивая меч, уничтожая сердцевину, суть, средоточие силы врага. Распахал тело пополам и оторвал клинком башку.

Когда жизнь во враге затихла, Воин-огонь, схватив останки, погрузился вместе с ними в самый центр планеты, туда, куда мог из всех богов проникнуть он один. Красный погрузил тело уже мертвого противника в ядро, и там, под действием чудовищной силы тяжести и температуры, оно распалось на фракции, на составляющие, на атомы и волны, из которых состоит все во вселенной, и стало постепенно встраиваться в Туру.

* * *"

"Мастер лежал, слепой, обессилевший, умирающий — и слышал, как тяжело, шатаясь, пытается подняться его противник. Еще пара мгновений — и метнет он вновь диск или ударит хлыстом, выбивая из Четери жизнь.

— Чет! — закричала вдалеке женщина голосом Светланы. — Четери!

Заплакал-замяукал ребенок, так тихо, будто привиделось ему. Пошел дождь — словно Матушка издалека хоть как-то пыталась помочь своему сыну.

«Ты еще можешь биться, — сказал у него в голове голос Мастера Фери. — Ты еще не мертв».

И вспомнилось, как под таким же дождем давно-давно, в другой жизни, сдавал он урок Мастеру Фери и с закрытыми глазами уклонялся от сотен стрел, пущенных товарищами.