Лин ухватила телепата под локоть и оттащила в сторону, оставляя нас в условном уединении.

— В этом свете твои волосы кажутся фиолетовыми, — сказал вдруг Ивер и коснулся моей руки, — я ведь так и не сказал тебе, в чем особый талант Ларовирров. Вот он, здесь. Мы сильны настолько, что можем держать в своей крови эту давящую ношу. И, как маленький презент, поверхностная эмпатия. В моем случае очень кривая и не работающая — пошел перекос в сторону чистой силы.

Он помолчал, погладил мои пальцы и добавил:

— Должен сказать, что ты не обязана говорить мне что-то ласковое, гладить или чесать.

"

"— Драконий слух, — хмыкнула я, — Лин всегда про него забывает. Я хочу, Иверр. Просто не всегда уверена, уместно ли это.

— Я жажду твоего внимания, — он улыбнулся, — и ужасно рад, что в тебе больше нет клятвы. Иногда мне казалось, что ты просто следуешь зову крови. Ощущаешь, что я нуждаюсь в твоей любви и… Не можешь сопротивляться.

— Не могу и не хочу — разные вещи, — уверенно сказала я. — Да, сейчас мне чуть легче, чем обычно. И я подозреваю, что эта клятва и дает перекос в ментальном поле Орвалонов. Но… Эта клятва — дар нашему миру.

Это передающийся из поколения в поколение залог мира. Нам довелось лишь читать о той войне. Но… В столице все еще стоят пустые, мертвые дома. Закрытые мощнейшими щитами. Особняки смотрят на мир темными провалами окон, а весной у ограды можно увидеть вросшие в землю скелеты драконов.

— Самое глупое, что есть в ваших «магических домах» это убийственная система защиты, — проворчала Лин, которой наскучило пересчитывать кристаллы. — Кто додумался создавать псевдо-разумную сущность, которая, в случае отсутствия главы рода, перехватывает управление? Я читала мемуары одного из предков Человеческого Короля — они не могли ходить по тем улицам, где стояли эти закрытые дома.

Потому что у границы защитного поля стояли изможденные дети, юные женщины. Некоторые плакали. Но звук не проходил сквозь щит. И в итоге все они, один за другим, просто легли и умерли.

— Есть еще история рода Лавуарри, — я вздохнула, — они растянули свою агонию почти на столетие, ведь одна из дракониц увлекалась выращиванием овощей. Потом с их особняка пало защитное поле, но живых там уже никого не было. Только высохшие посевы и зачерствевший грубый хлеб.

— А вы умеете поднимать настроение, — хмыкнул телепат. — А от вас, госпожа Лин, у меня голова начинает болеть. Да, я слышу вас и так, и вот так и даже когда вы закрываетесь щитом.

— Нет ничего абсолютного, — проворчала подруга.

— Согласен, — кивнул Каулен, — и напомню, что вашу подругу я не слышу. А значит мой дар силен, но не абсолютен.

— Пора приступать, — внезапно произнес Иверр и встал, поднимая с собой и меня. — Очень многие захотели бы расстаться с клятвой.