Филипп ответил, что давно и безвозвратно погибает от любовной лихорадки и, в довесок, пребывает в затяжном недоумении, так как до сих пор не получил вразумительного ответа на свое брачное предложение. Поэтому намекал, что не прочь приехать в Англию на «смотрины». С двумя ящиками картофеля, раз уж я прониклась любовью к этим корнеплодам. Уж лучше бы прониклась любовью к нему! К тому же чем он хуже кронпринцев шведского или датского, которых пригласили к английскому двору? А если я подзабыла, он готов напомнить о чувствах, возникших между нами, когда он еще был мужем моей старшей, некрасивой и бесплодной сестры Марии.

Я брезгливо морщилась, зачитывая это письмо на Совете. Захотелось его сжечь, а потом вымыть руки с мылом, которое, кстати, здесь было неплохого качества. Роберт кинул на меня сочувственный взгляд. Да провались пропадом этот Филипп вместе с картофелем! Кажется, я доиграюсь до того, что испанский король припрется лично просить моей руки. Этого не стоило допускать ни в коем случае.

Я спросила у собравшихся, как они советуют поступить в этой ситуации. Надо сказать, Совет заметно поредел после основательной чистки его рядов. Почти всю «старую гвардию», доставшуюся от Марии, я заменила молодыми придворными. Возможно, найдутся недовольные, но мне нужны люди, умеющие работать и готовые к переменам, так как останавливаться на достигнутом не собиралась. А несогласные или же те, кто решится открыто выступить против, – ну что же, земли Нового Света обширны и плодородны… И постоянно требуют притока свежей крови, например, чтобы кормить комаров на болотах Вирджинии.

Как и думала, Совет придерживался похожего мнения – ни в коем случае не допустить приезда Филиппа в Англию. Юлить, уходить от прямого ответа, сказаться больной, либо… либо выйти замуж за другого. Например, за принца датского.

Я же понимала, что поспешное замужество испанскую проблему не решит, даже наоборот, может обидеть Филиппа и подвигнуть к действиям против Англии. Помня обещание, данное Уильяму, знала, что «замуж» мне в ближайшее время не грозит. Ну что же, пусть Нонниус придумает несуществующую, но тяжелую болезнь, которую я в подробностях распишу Филиппу, чтобы и его лекарям было чем заняться… Ничего толкового в голову не лезло, кроме водянки. Кстати, вполне интересная болезнь с привлекательными симптомами! Можно слечь на недельку-другую, дабы убедить испанского посла в серьезности заболевания. Хотя жаль проводить теплые деньки в кровати. Может, изобразить обострение нервной болезни? Острый приступ панической атаки? Или страх перед покушением? Не знаю, пусть Нонниус думает, он – умный!"

"Но врач заставил задуматься уже меня после осмотра леди Дадли. Результаты оказались неутешительными.