А я на мгновение нерешительно застыла в комнате. Боролась с искушением спросить, как ее зовут. Хотя, если мы подружимся, для нее это навряд ли хорошо кончится. Мне невольно вспоминается случившееся с Бонни. А ведь это произошло, еще когда Бенедикт всеми силами старался меня защитить.

Я без лишних слов отвернулась и оставила служанку спокойно выполнять свою работу.

В гостиной накрыт стол у окна. Сквозь высокие окна струился солнечный свет, окутывая все вокруг теплым светом. Лишь выражение лица Бенедикта ему осветить не удалось. Король сидел на стуле с газетой в руках и читал ее с перекошенным от ярости лицом.

Мое присутствие он старательно игнорировал.

Беззвучно опустившись на место напротив него, я налила себе стакан яблочного сока. Аппетита нет совсем, однако после скудного рациона последних дней будет разумно чего-нибудь поесть и попить.

Краем глаза я наблюдала, как служанка вышла из спальни и покинула королевские покои. Она закрыла за собой дверь, и мы снова остались наедине.

Сделав над собой усилие, я взяла булочку из корзины в центре стола и разрезала ее. Нужно сосредоточиться на своей задаче. На том, как я могла помочь Бенедикту, Лире и людям в Лондоне.

Но я так сильно истосковалась хотя бы по какому-то подобию нормальности, что хотела еще ненадолго оттянуть разговор на эту тему.

– Что пишут в газете? – спросила я и потянулась за маслом.

Вампир с шумом втянул воздух.

– А что там может быть написано, Флоренс? – раздраженно отозвался он. – Что-то о похищенной принцессе, покушении на короля и грозящей гражданской войне.

– Они пишут об этом? – изумленно переспросила я.

– А о чем еще им писать? О погоде?

– Я… Я думала, в газетах пишут исключительно о том, что ты им разрешаешь.

Бенедикт фыркнул, как будто это полный абсурд.

– С таким же успехом можно попробовать заставить птиц в аду не петь.

Я растерянно нахмурилась:

– То есть им уже известно о Лире? Откуда?

– Если бы я знал, у нас было бы на одну проблему меньше.

Опустив нож, я оставила попытку намазать бутерброд. Все равно желудок к этому моменту завязался таким узлом, что, скорее всего, мне не удастся проглотить ни кусочка.

– А сейчас? – тихо спросила я.

– Минимизируем ущерб, – холодно откликнулся Бенедикт.

Я глубоко вздохнула. Нормально пообщаться явно не выйдет. Чего и следовало ожидать.

– И как я могу с этим помочь?

Он мрачно посмотрел на меня:

– На сегодня, во второй половине дня, назначена пресс-конференция. К счастью для тебя, я не склонен сам выступать перед народом, так что тебе не придется произносить речь лично. Эрис представит людям нашу историю. Ты будешь стоять на заднем плане вместе со мной и стараться выглядеть хотя бы отчасти заслуживающей доверия. Впрочем, зная тебя, это не должно составить труда.