Мне нужно, чтобы Флоренс находилась рядом, хотел я того или нет.

Но это еще не значит, что я позволю ей ко мне приблизиться. Отныне между нами никогда не будет ничего большего, чем притворная симпатия. Причем на этот раз это действительно будет лишь притворство.

Глава 6

Скорлупа

ФЛОРЕНСЯ не хотела просыпаться. Я поняла это в тот же миг, когда заморгала от бледных лучей утреннего солнца и узнала спальню Бенедикта.

Голова болела, в горле пересохло, а реальность зловеще нависала надо мной, готовая в любой момент меня поглотить. Видимо, сегодня ночью я в какой-то момент все-таки уснула.

После того как Бенедикт снова ушел, слез не осталось, и я просто молча буравила взглядом темную стену, вдыхая его запах и ощущая в груди всю боль этого мира.

Последняя и сегодня никуда не делась.

Я чувствовала себя слишком слабой, чтобы встать с постели и выйти навстречу своей новой действительности. Не готовой ко всему, что меня ожидало. К ненависти Бенедикта, к своему чувству вины, к отчаянным попыткам все исправить.

Поэтому я осталась в кровати с закрытыми глазами и надеялась еще хотя бы ненадолго заснуть, но сон не шел.

Естественно.

Интересно, который час? Бенедикт обычно просыпался раньше меня. Как правило, раннее утро он тратил на тренировки. Однако последние несколько месяцев чаще всего пропускал их и вместо этого читал книгу, пока я еще спала в его объятиях. Снова открыв глаза, я подняла голову, чтобы бросить взгляд на прикроватную тумбочку. Книги нет. Зато есть будильник. И он показывал, что сейчас почти восемь часов. Бенедикт наверняка уже проснулся.

Я перевернулась на спину, не зная, что делать дальше. Может, Бенедикт уже сходил в ванную, пока я спала? Отпер ли он остальные двери в покоях?

Можно попробовать узнать.

Но в этот момент из гостиной донеслись шаги. Они приблизились, а потом в замке щелкнул ключ.

Робко натянув одеяло до самого подбородка, я слегка выпрямилась, чтобы видеть дверь. Когда она открылась, от боли у меня сжалось в груди.

Конечно же, в комнату вошел Бенедикт. И судя по всему, он тоже только что встал, так как на нем до сих пор пижама, а темные волосы взъерошены.

Бросив на меня полный отвращения взгляд, он целенаправленно прошагал к шкафу.

– Доброе утро, – прошептала я.

Голос до такой степени осип, что пришлось откашляться. Как опухло лицо, лучше даже не знать.

Бенедикт остановился спиной ко мне. Затем повернул голову ровно настолько, чтобы я успела мельком увидеть его лицо в профиль. И тут же вновь отвернулся.

– Не вздумай ничего выкинуть, пока я в ванной, – холодно предупредил меня он, и я опять осталась в спальне одна.

Совершенно опустошенная, я откинулась на матрас, зарылась носом в одеяло и сделала глубокий вдох. Нет, я правда не готова вставать.