Я быстро подошла к нему, посмотрела на подоконник и увидела край обугленной “книжечки”, в которой с трудом, но можно было узнать мой паспорт. Вернее то, что от него осталось.

— Скоты, — вынес вердикт Арманд и тихо выматерился сквозь сжатые зубы. — Теперь точно поехали отсюда.



8 глава

Арманд

Мне хотелось снова прижать её к своей груди, и пусть бы плакала, если от этого ей могло стать легче. Я не большой фанат бабские рыданий по любому поводу, но сейчас даже удивлялся, что Лана держится. Другая бы на её месте уже сдалась…

Я сказал, что эти люди скоты, только они намного хуже. Я много дерьма повидал, меня сложно чем-то удивить, но тут даже слегка растерялся. Потому что детский сад. Только от их тупых игрищ проблем у Ланы от этого стало ещё больше, а у чёртового эгоиста меня появился весьма прозрачный повод удержать её рядом с собой.

Не было бы счастья, как говорится. Даже если это чужое несчастье, нам с Лордом оно на руку. Подло, наверное, радоваться, но, чёрт, невозможно удержаться.

Молча пошли обратно, никого и ничего уже не таясь, а Лана казалась в этот момент натянутой пружиной — ни единой эмоций, ни одного звука — движущееся по инерции каменное изваяние. Сильная женщина, без вариантов. А у меня внутри медленно вскипала ярость. Побулькивала, отравляя гнилью, а я сжимал кулаки, чтобы не причинить ещё больше вреда. Радость радостью, но это скотство с рук спускать нельзя. Из-под земли уродов достану, чтобы чётко для себя уяснили на будущее, что такое хорошо, а что такое плохо. Если это будущее у них, конечно же, буду. Иногда я бываю жесток.

Потерять сейчас контроль я боялся больше всего, потому что тогда могло случиться всё, что угодно, а мне бы не хотелось пугать Лану. Но я жутко не люблю, когда какие-то ушлёпки считают, что имеют право абсолютно на всё.

Уроды.

Снова оказались под лестницей, где тихо и мрачно, пахнет пылью и чуть-чуть сыростью, и Лана взялась за ручку двери, но я не дал её открыть: поставил руку рядом с её головой, останавливая. Лана вздохнула, а я зарылся носом в волосы на её макушке. В груди щемило, выкручивало узлами, болело, но это была сладкая боль.

Мне она нравилась, точно был мазохистом, а эта хрупкая девочка — моим палачом.

Но, чёрт возьми, как же она мне нравится. Только зачем я ей? Зачем мы вообще друг другу нужны? Но я понимал одно: не хочу её отпускать, и этого уже достаточно.

— Я пугаю тебя? — спросил, снова услышав тихий вздох. — Только скажи, и я постараюсь уйти. Не факт, что получится, но я буду пытаться.

Врал, потому что знал: не смогу. Не смогу отступиться, повернуть назад, потому что понимал: не выживу.

Осознание, насколько глубоко Лана влезла мне под шкуру, ничего для этого не делая, выбивало почву из-под ног, наизнанку выворачивало. И чёрт с ним, пускай.