Мужчина резким нервным движением убрал назад упавшие на лицо тёмные волосы и молчал. Просто стоял в дверях, не шевелясь, и смотрел на меня изучающе.

Я хотела спросить его: кто он такой, почему молчит и смотрит, но не могла выдавить ни звука. Просто лежала, глядя на него, замерев. А он жадно вглядывался в моё лицо, ощупывал внимательно взглядом, а потом резко развернулся и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Странный какой-то.

Так он делал ежедневно. Просто приходил, стоял в дверях пару минут и молчал. То ли тревожить меня не хотел, то ли что-то понять для себя пытался — не разобрать. Иногда я ловила его сосредоточенный взгляд сквозь стеклянную стену, неплотно прикрытую жалюзи. Но он уходил всякий раз, когда я замечала его. Просто исчезал, так и не сказав мне ни слова.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Кто вы? — смогла выдавить, несмотря на боль в груди, когда он в очередной раз появился на моём пороге.

— Я? — вроде как удивился и моргнул, слегка кивая. Будто бы не ожидал, что я вообще умею разговаривать. — Я Арманд.

Значит, всё-таки его голос слышала тогда, в коридоре.

— Чёрт… девочка, ты помнишь что-нибудь?

Девочка… смешно. Когда меня так называли в последний раз? Мама, точно. Это была она.

— Собаку помню. Вы не знаете, с ним всё хорошо?

Лёгкая улыбка тронула уголки губ, и мужчина вдруг расслабился. В один момент сбросил с себя напряжение и стал походить на живого человека, а не каменное изваяние.

— Это ты ему помогла?

А он, похоже, не привык размениваться на “вокруг да около”. Если бы у меня ещё так сильно не болела голова…

— Он… ему лапу зажало. Я должна была помочь, — я выталкивала из себя слова с трудом, но мне хотелось объяснить. — Он так скулил, я не могла. Не смогла бы жить, если бы оставила. Понимаете?

Отчего-то так важно стало объяснить этому странному незнакомцу. Захотелось, сама не понимала, почему.

— Спасибо тебе, — перебил и сделал шаг в палату, но резко остановился, словно сам испугался своего порыва.

Лицо, будто высеченное из камня, напряглось, а тёмные брови сошлись к переносице. Арманд без всяких сомнений боролся с чем-то, сидящим глубоко внутри. Только вот с чем?

— Как… как ты себя чувствуешь? — спросил, откашлявшись, и сложил руки на широкой груди, непроизвольно защищаясь. Или защищая от себя самого? Я вдруг заметила на широком запястье часы, и свет падал на циферблат, преломлялся, отбрасывая солнечных зайчиков на стену.

Красиво.

Проследила за полётом солнечных отблесков, и улыбнулась внезапным воспоминаниям о том времени, когда всегда всё было хорошо.

— Голова болит, и дышать трудно. А так, вроде бы, уже легче.

— Врач сказал, скоро всё будет хорошо.