Мадам Олорка сама смотрела на меня недоумённо. Мы с ней это не оговаривали. Но они меня взбесили…

К ужину прибыл представитель патентного агентства, и договор был подписан. А ночью я проснулась от криков. Дезориентированная ото сна, я не сразу смогла понять, в чём дело. Оказалось, что у Ифора тоже есть свои секреты. И с помощью специального артефакта он повесил маячки на все входы и выходы из моих покоев. Так вот, ко мне в покои через окно проник очередной наёмник. Этот смертник, который умудрился залезть на четвёртый этаж, был резво скручен моей охраной. Да вот только его даже до темниц довести не успели: мужика затрясло всего, пена пошла ртом, и он прямо в коридоре скончался, ни слова не сказав."

"А вот такая серьёзная защита не просто напрягала — пугала. Я никак не могла успокоиться, тряслась прямо в кровати.

— Миледи, мы всё выясним. Вам ничего не угрожает, — заверял меня утром Ифор.

21

— Ифор, можешь говорить мне что угодно. Даже верить в это сам можешь, но мне все равно. Я не хочу здесь больше оставаться, — проговорила я, сжимая в руке кинжал, который уже давно держала под подушкой.

— Конечно, миледи. Вам стоит одеться, — смутился Ифор, отводя от меня взгляд. И я бы могла многое ему сказать по поводу одежды, но в тот момент мне было не до этого. Уезжала я очень быстро.

Оставшиеся две недели до зимнего бала я восстанавливала навыки рукопашного боя с оружием и без. Сказать, что моя охрана была в шоке, — ничего не сказать. Они сначала не поверили, а потом лишь недоумённо хлопали глазами, в очередной раз поднимаясь с земли. Это я сразу по приезде решила выплеснуть злость. Правда, они очень быстро поднимались и уже не поддавались. Теперь, несмотря на мороз, я тренировалась вместе со своей охраной на рассвете.

Мужчины смотрели на меня с ужасом в глазах. А мне дико не понравилось ощущение беспомощности в собственной постели. И почему я не сделала этого раньше? Я же дочь военного, проведшая с солдатами уйму времени.

Зато в поисках помощников для Енары мы перевезли оставшихся двух женщин из квартала нищих. Они согласились жить эту зиму вместе с детьми в казарме. Их койки мужчины все равно отделили ширмами. Зато теперь у меня была вышивальщица, и дело пошло значительно быстрее.

На зимний бал я ехала как на войну. Именно так я себя ощущала. Мадам Олорка пыталась меня успокоить, но ничего не выходило. У меня было три дня, три наряда и тьма возможностей умереть. И я не собиралась никому давать такой шанс. Теперь я оценила пышность бальных платьев. В них прекрасно скрывались мои кинжалы.

Глухие звуки моих шагов по коридору к главному залу. Из сопровождающих только Ифор. Вдох перед открытием двери. И вот я уже в относительно небольшом помещении, из которого мы с королями будем выходить в основной зал.