Она спросила, неужели он предпочел бы на самом деле потерять жену и ребенка, чтобы Деймон взамен пощадил его чувства? И заявила, что мужчине, за которого она вышла замуж, хватило бы храбрости, чтобы простить.

Это и привело его сюда.

Но сейчас…

Когда они оба были рабами в Террилле, то часто играли в подобные игры, использовали друг друга, причиняли боль. Иногда они делали это, чтобы облегчить собственные терзания, иногда по более благородной причине. Но им всегда удавалось впоследствии вновь увидеть нечто большее, нежели жестокость, и прощать боль, потому что у них больше никого не было. Они боролись друг с другом, но при этом сражались друг за друга.

Теперь у него появились другие близкие люди, ему было кого любить. Жена, сын. Возможно, разница заключалась именно в этом. Ему больше не нужен был Деймон. Однако, Огни Ада, он нужен Деймону прямо сейчас.

Дело было не только в этом. Тринадцать лет назад он несправедливо обвинил Деймона в убийстве Джанелль. Это был первый жестокий удар, который в конце концов загнал его на восемь лет в Искаженное Королевство, заставил затеряться в безумии. А он простил Люцивара, потому что, как Деймон тогда сказал, он уже оплакал брата и не хотел делать этого вновь.

Его единственный брат верил в ужасную ложь тринадцать лет. Он сам верил в похожую всего лишь два дня. Мэриан была права, набросившись на него.

Поэтому он готов был сделать все, чтобы примириться с братом, ради него и ради себя. Потому что на протяжении всех этих долгих веков, проведенных в рабстве, когда у них не было больше никого, их гнев иногда вспыхивал до ненависти, но под его поверхностью всегда оставалась любовь.

Оттолкнувшись от стены, Люцивар медленно спустился по ступенькам и опустился на траву рядом с Деймоном. А потом осторожно коснулся плеча брата.

На лице, искаженном страшным горем, глубоко запали глаза, полные отчаяния. И Деймон бросился в раскрытые объятия.

— Я хочу, чтобы она вернулась, — рыдал он. — Люцивар, я хочу, чтобы она вернулась.

Эйрианец крепко стискивал брата в объятиях, и по его щекам тоже текли слезы.

— Знаю, старина. Знаю.

2. Кэйлеер— Ты уходишь?! — Люцивар вскочил на ноги и пораженно уставился на Сэйтана. — Что значит — уходишь?! Куда? — Начиная мерить шагами комнату за двумя креслами, стоявшими перед огромным письменным столом из черного дерева, он обвиняюще ткнул пальцем в сторону отца. — Ты не уйдешь в Темное Королевство. Там никого не осталось. И не будешь жить в одиночестве!

— Люцивар, — тихо произнес Сэйтан. — Люцивар, пожалуйста, выслушай меня.

— Когда солнышко в Аду засияет!

«Заноза», — предупредил Деймон на Эбеново-серой нити.

«А почему, во имя Ада, ты спокойно сидишь и ничего не делаешь?! — требовательно спросил Люцивар.