Впервые с того дня, когда Джанелль не дала своего разрешения на официальное объявление Кэйлеером войны, она позволила кому-то из ковена зайти к себе. Но даже сейчас, призвав в свои покои Карлу и Габриэль, Королева Эбенового Аскави держалась к ним спиной, глядя в окно.

— Мне необходимо, чтобы вы вдвоем сумели сдержать мальчиков еще на несколько дней, — тихо произнесла Джанелль. — Вам придется нелегко, однако это необходимо.

— Почему? — требовательно спросила Габриэль. — Огни Ада, Джанелль, нам нужно собираться в армии и сражаться! По отдельности мы едва способны держаться на плаву и даже не сможем оказать сопротивления армиям, которые вот-вот хлынут из Террилля! Те, что уже проникли в Кэйлеер, и то не встречают особых преград на своем пути.

— Королевы способны исцелить землю, — отозвалась Джанелль, по-прежнему не поворачиваясь. — Это особый дар, данный им Тьмой. И не так много наших людей погибли, как вы почему-то считаете.

— Нет, — с горечью отозвалась Габриэль. — Они умирают от стыда, потому что им было приказано оставить свою землю без боя.

— Небольшой позор они вполне способны пережить.

Карла положила ладонь на руку Габриэль, упреждая новый взрыв. Пытаясь говорить спокойно и трезво, она произнесла:

— Я не думаю, что есть выбор, Джанелль. Если мы не прекратим отступать и не начнем атаковать, скоро не останется места, в котором можно было бы устроить штаб, когда терриллианские армии все же придут. А это рано или поздно случится.

— Они не получат приказа войти в Кэйлеер на протяжении еще нескольких дней. К тому моменту уже не будет никакой разницы.

— Потому что мы будем вынуждены сдаться! — взорвалась Габриэль.

Карла сильнее сжала ее руку. Она еще была слаба, однако силы хватило, чтобы заставить другую Королеву взять себя в руки и умерить гнев — хотя бы ненадолго.

— Значит, Кэйлеер наконец вступит в войну с Терриллем? — спросила она.

— Нет, — отозвалась Джанелль. — Кэйлеер не будет воевать с Терриллем.

В ее голосе мелькнула странная интонация, от которой у Карлы по спине пробежал холодок, тут же расплывшийся по всему телу. Судя по тому, как рука Габриэль напряглась под ее пальцами, Королева Деа аль Мон почувствовала то же самое.

— Тогда кто будет воевать с Терриллем?

Джанелль обернулась.

Габриэль со свистом втянула воздух сквозь зубы.

Впервые перед ними предстала мечта во плоти.

Карла уставилась на заостренные уши — наследство Деа аль Мон, на руки с когтями — от Тигре, на копытца, проглядывавшие из-под длинного черного платья, — от кентавров, лошадей или единорогов. И ее пристальное внимание привлек маленький витой рог в центре лба.

Живая легенда.