— Госпожа Дарена, к сожалению, мой нелегкий долг обязывает меня приказать вам немедленно возвратиться в Северные пределы, где вы будете исполнять королевский приказ до тех пор, пока лорд Ваэлин не сможет вернуться к своим обязанностям. Судно владыки кораблей лорда Элль-Нурина уже ожидает вас в гавани. При хорошей погоде вы сможете достичь Северной башни за три недели благодаря исключительной быстроходности судна. Я соберу достаточно кораблей, чтобы как можно скорее отправить домой и шахтеров капитана Ультина.

— Они хотят сражаться, — угрюмо заметил Ваэлин.

 — Если послать их домой — быть беде.

Дарена молча стояла рядом. Ее лицо не выражало ровно ничего.

— Я поговорю с ними и объясню, что каждый взмах кайлом сейчас важнее сотни ударов меча, — пообещала Лирна. — К тому же разве они не достаточно сражались, чтобы заслужить славу и честь?

— Достаточно, ваше величество, — произнесла Дарена прежде, чем Ваэлин смог что-либо сказать. — Я сожалению о необходимости вашего приказа. — Она искоса глянула на Ваэлина, потупилась. — И не вижу причин не последовать ему.

«Какое удачное решение, — подумала Лирна.

 — Ведь я бы не потерпела возражений от тебя».

Но эту мысль она спрятала за очередной улыбкой, встала, подошла, сжала маленькие ладони Дарены.

— Ваша роль в этой войне огромна и удивительна. Ваши труды не будут забыты — и прошлые, и будущие. Миледи, принесите мне богатство, чтобы я смогла оплатить справедливость.

Она выпустила руки Дарены, отступила, заставила себя посмотреть в прищуренные, полные холодной ярости глаза Ваэлина. Выдержать его взгляд было трудно.

«Это не ревность, — захотелось сказать королеве.

 — Ты же знаешь меня, я выше ревности».

— Наверное, вы хотите попрощаться, — сказала Лирна вслух. — Я более не задерживаю вас. У меня дела с нашими новоприбывшими.

Новоприбывшие отличались от всех пришедших за последнюю неделю в Варнсклейв тем, что привели много детей. Одним из самых жутких зрелищ во время марша было обилие маленьких трупов. Детей загоняли в дома и сжигали живьем либо забивали, словно ненужный скот, и оставляли гнить под открытым небом. А тут — столько малышей! Лирна обрадовалась всей душой, хотя дети выглядели изможденными и напуганными и молча смотрели на королеву, бродящую по бедняцкому лагерю.

Брат Холлан представил тощего мужчину в бурой рясе:

— Это брат Иннис, мастер приюта в Рансмилле. Он много недель прятал своих подопечных в лесу.

— Брат, я всем сердцем благодарю вас, — поклонившись в ответ, произнесла королева. — Ваши дела — великое свершение во славу Веры.

Брат Иннис, ослабевший от голода, не привыкший видеть королей и королев, даже зашатался от волнения.