Ваше желание непременно исполнится, если вы будете хоть в малом неискренни со мной.

Она положила ладони на стол, где изогнулся дугой аккуратный ряд стальных дротиков. Толстушка подошла к ней, и крыса сбежала по руке, подскочила к Алюцию, принюхалась к рукаву.

— В его поте нет запаха лжи, — сообщила толстушка. Она говорила на грубом наречии городской бедноты.

— В моем поте? — переспросил Алюций, чувствуя, как холодная струйка сбегает между лопаток.

— У пота лжецов особая вонь. Мы ее не слышим, а Чернонос различает прекрасно, — ответила толстушка.

Она протянула руки, и крыса прыгнула в объятия, уютно примостилась.

«Тьма. С каким бы удовольствием Лирна увидела это», — подумал Алюций и сразу отогнал мысль. Было больно вспоминать о Лирне. Горе может отвлечь, а сейчас нужно сосредоточиться на выживании.

— Кто вы? — спросил он у сидящей за столом.

Она подняла ладонь, держа ее параллельно столу, моргнула, и дротик поднялся и завис в дюйме от указательного пальца.

— Еще вопрос, и он полетит тебе в глаз.

— Сестра, нельзя ли поскорее? — натужно выговорил стражник. — Этот разум нетрудно затуманить, но я не могу держать его вечно.

Женщина снова моргнула, и дротик медленно опустился на стол. Она сплела пальцы, впилась взглядом в Алюция.

— Тебя послала аспект Элера?

— Да.

— В каком она состоянии?

— Она в Блэкхолде, невредимая, если не считать натертой щиколотки и настоятельной потребности принять ванну.

— Что она сказала о нас?

— Что у вас есть вино, — ответил Алюций и рискнул обвести взглядом комнату. — Кажется, она соврала.

— Да, — подтвердила женщина. — У нас мало еды и воды, а вылазки в город наверху не дают почти ничего.

— Я могу приносить еду и лекарства, если они понадобятся. Наверное, потому она и послала меня… — Он замолчал, собираясь с духом, и договорил: — Послала к Седьмому ордену.

Женщина склонила голову, презрительно усмехнулась:

— Поэт, вы говорите о старых сказках.

— Брось, ну какая теперь разница? — буркнула толстушка. — Ваша светлость, вы угадали. Я — сестра Инела, она — сестра Кресия, а вон там брат Релкин. Все, что осталось от Седьмого ордена в этом славном городе.

— А что это за место? — обведя зал рукой, спросил Алюций.

— Бывший орденский храм, — ответила Кресия. — Его построили до того, как нас официально изгнали из Веры. Наши братья из Шестого ордена отыскали этот храм несколько лет назад. Он стал прибежищем воров. Теперь у него более высокое предназначение."

"Алюций повернулся, чтобы лучше видеть Двадцать Седьмого и брата Релкина. Раб продолжал волочить меч, словно через патоку. Лицо стражника выдавало крайнее напряжение.

— Что он с ним делает?

— Заставляет видеть то, что нужно, — ответила Кресия.