Они были ясны, и в них совершенно не виделось усталости.

— Это он! — выдохнула Форнелла. — Это Посланник! Я узнаю его смрад.

Я выпрямился, посмотрел на Джервию — и увидел лишь перепуганную девушку, потрясенную своим дерзанием.

— Минутку, пожалуйста, — сказал я. — Она стареет с каждым днем.

Джервия неохотно кивнула, осмотрелась — нет ли погони?

— Скажите мне, какими угрозами императрица заставила вас лжесвидетельствовать? — спросил я.

— Отца арестовали и обвинили в измене, — в ужасе проговорила девушка. — Это случилось, когда начали доходить новости о делах в Объединенном Королевстве.

— Она знала, что я обязательно вернусь, и приготовила подходящую ловушку.

— Наверное, так, — согласилась Джервия.

— А что за нелепая история о мече?

— Ее придумал лорд Вельсус по настоянию императрицы. Милорд, у меня не было выбора.

Я сжал плечо Форнеллы, затем отошел — но держался поодаль от нашей спасительницы.

— Я знаю лорда Вельсуса почти двадцать лет, — сказал я. — Он высокомерный, самодовольный, самоуверенный хам. Но он никогда не был лжецом. Полагаю, для лжи ему не хватает воображения.

Она не ответила, но сощурилась. Ее рука нырнула в складки платья.

— Вы очень хорошо сыграли свою роль, — продолжая отходить от Форнеллы, говорил я. — Столь робкая, хрупкая, пересиливающая свой страх. Когда вы открыли дверь моей камеры, то целиком и полностью завоевали мое доверие. Кстати, когда вы завладели этим телом? Когда его хозяйка умерла от «красной руки»?

Она глянула на стонущую Форнеллу, согнувшуюся так, что седые волосы свесились на лицо, затем снова посмотрела на меня — и ее лицо изменилось, словно подверглось злому тяжелому колдовству. Милую храбрую девушку сменило что-то немыслимо древнее, злобное, напитанное гнусностью до малейшей черточки.

— Когда мы встречались в последний раз, ты не храбрился так, — процедила тварь.

В ее устах милый голос Джервии стал резким, хриплым — и знакомым.

— Храбрился? — Я тихонько рассмеялся. — Я уже давно убедился, что храбрость — лишь очередная иллюзия нашей жизни. Самообман. Мы все делаем то, что должны.

— Как глубоко и верно! Этой ночью ты должен шагнуть с обрыва, учинив бегство посредством подлой магии, несомненно, выученной у твоих дружков с севера. Наверное, тобой двигало чувство вины либо желание оскорбить напоследок императрицу, лишить ее возможности справедливо воздать тебе должное за преступления. Я уверен, что ученые еще многие годы будут размышлять об этом.

— Тебе еще не надоело заниматься подобным за долгие века жестокости и убийств? — спросил я. — Разве ты доволен участью раба на побегушках у чудовища?

— Раба? — Тварь презрительно ухмыльнулась. — Он не поработил меня. Долгие годы на его службе никогда не были наказанием для меня.