— У вас и в самом деле есть ее воспоминания? — спросил Френтис.

Плетельщик хохотнул и покачал головой.

— Ее знания — да. Можно, сказать, что и ее идеи — но они не память, — сказал он, помрачнел и добавил: — А вы опять видели сон.

— Больше, чем сон. Мы разговаривали. Она хочет, чтобы я привел вас на арену в Воларе. И вряд ли для хорошего.

— А если я не приду?

— У нее госпожа Рива. Императрица заставляет ее сражаться на арене. Думаю, если мы не придем, госпожа Рива умрет.

— А вам она дорога? — осведомился Плетельщик.

— Я ее почти не знаю. Но она — сестра моему брату.

И потому моя сестра. Я не хотел бы пренебрегать возможностью спасти ее. Но я не могу вам приказывать, да и не хочу.

Плетельщик долго молчал, хмурился и все больше мрачнел, так что его лицо стало казаться старческим, изборожденным морщинами, с печатью невзгод и тяжелых сомнений.

— В детстве я не понимал природы своего Дара, — наконец произнес он. — Если я видел раненое существо, птицу со сломанным крылом или хромую собаку, мне казалось чудесным и похвальным излечивать их одним прикосновением. Но долгое время все, излеченные мной, становились блеклой тенью прежних себя, пустой оболочкой, их чурались сородичи.

И я не понимал, почему это так, пока не осознал: мой Дар не только дает, он и забирает. Те, кто позволяет мне прикоснуться, открываются передо мной, и я могу забрать их память, страсть и злобу. И их Дар тоже. Хотя я всегда пытаюсь остановиться, что-то обязательно переходит и приносит искушение забрать больше. Забрать все. Я повстречал вашего брата много лет назад, когда мой разум… в общем, он не был настолько ясным, как сейчас. Снежинку трудно сдержать, и мне выпал случай вылечить вашего брата.

Плетельщик посмотрел на свою руку, растопырил проворные пальцы.

— Брат, у него был великий Дар, и искушение возникло огромное. Потому я взял, но самую малость. Если бы я забрал все…

Он покачал головой, и в его лице были страх и стыд.

— Эта песнь слаба, но, если хорошо вслушаться, можно понять ее. Она руководит мной, говорит, куда мне следует идти. Песнь позвала меня вслед за вашим братом в Алльтор, привела к королеве, когда та нуждалась в исцелении, и на корабль, отплывший в эту землю. А сейчас она говорит мне идти в Волар, и теперь я ее очень хорошо слышу.

Он похлопал Френтиса по колену, встал, окинул напоследок взглядом зал совета.

— Тут убивали детей, чтобы закрепить людской выбор приношением богам. Родители считали великой честью, если жребий выпадал их ребенку. Я пойду. Мне нужно поговорить с политаями. Они все настойчивей требуют объяснений всего и вся.

Он поднялся и пошел вверх по ступеням.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Ваэлин

Губы красного обгорели, плоть местами отвалилась, зубы и десны торчали, словно обнаженные в непристойной ухмылке.