Анна следила за уверенным движением скальпеля, который, рассекая кожу, открывал слой желтого жира, а следом и кровавого мяса, рисуя красный узор на черном фоне, так отличающийся от красного узора на белом фоне, к которому она привыкла. Это было не так уж страшно, а вот то, что было скрыто от ее глаз, заставляло ужасаться.

Выполняя приказы хирурга, Анна убирала с помощью тампона кровь, подавала зажимы и промакивала пот с его лба. Вскоре она увидела обнаженную кость, белую и невинную, ни о чем не подозревающую.

— Хорошо идем, — заметил Майкл. — А теперь держите ее.

"

"Анна, набравшись смелости, обхватила руками тонкую, обернутую тканью ногу. Когда она придала конечности правильное положение, Майкл начал пилить. Анна не могла позволить себе отвести взгляд: она должна была наблюдать, оставаться наготове. И тогда она полуприкрыла глаза, так что картина происходящего стала размытой. Но от звуков деться было некуда. Она попыталась переключить внимание на непрекращающийся хрип аппарата искусственного дыхания, но ей это не удалось. Она чувствовала, что тошнота уже подступает к горлу. Пот ручейками сбегал по ее лицу.

Она на мгновение подняла глаза и встретилась взглядом со Стенли. Он ничего не сказал, но Анна поняла: он знает, каково ей сейчас, и понимает, что она должна скрыть свое состояние от Майкла. Африканец отвел взгляд и снова сосредоточился на пациентке. Внезапно он запел, голос у него оказался удивительно глубоким и мощным для такого худого тела. Это был знакомый ей гимн, только пел он его на суахили.

Есть там, вдали, зеленый холм

Чтоб жили мы с тобой…

Где был Спаситель наш распят.

Чтоб жили мы с тобой… [7]

Майкл на мгновение замер и удивленно посмотрел на Стенли.

Анна не могла сказать наверняка, что его больше удивило: то, что Стенли поет во время операции, или выбор столь жалобного гимна, который и исполнялся-то лишь в Страстную пятницу. В любом случае, она была благодарна Стенли: звук его голоса перекрыл визг пилы, продолжавшей вонзаться в бедренную кость ребенка.

Наконец нога отделилась от тела. Мертвый предмет в руках Анны. Странно тяжелый. Она понесла его через всю операционную к стоящему в углу ведру и опустила его туда. Стенли, добравшись до конца куплета, замолчал — так же непринужденно, как и начал.

Когда Анна вернулась к операционному столу, дышать ей стало легче. Худшее было позади. Теперь оставалась только обычная работа: помощь при зашивании раны, обтирание, перевязка. Мытье. Возвращение инструментов на место.

— Молодец, сестра. — Майкл снял маску. — Знаете, некоторые медсестры не могут присутствовать в операционной при ампутации.

Анна подняла брови, словно удивляясь — неужели так и правда бывает?

— Вы, безусловно, прошли испытание, — улыбнулся врач.