Голос принадлежал мужчине, говорившему по-английски с американским акцентом. Этот голос был достаточно громким, и шум поезда не заглушал его.

— С рыбой-то мне повезло. Но вот трупы… они плыли вниз по течению. Младенцы, дети, женщины, мужчины. Африканцы…

Анна повернулась к дверному проему. Из коридора в купе залетел белесовато-голубого цвета дымок папиросы.

— Они были изуродованы, по крайней мере, некоторые. Без рук, глаз… — Слова все сыпались, грубые и жуткие. — Наверное, вырезали целую деревню. Каждую чертову живую душу.

Второй мужчина что-то пробормотал в ответ.

— Они называют это независимостью, — продолжал американец. — Сначала было кровопролитие в Конго. Теперь друг на друга пошли руандийцы! — Он коротко, безрадостно рассмеялся. — Что называется, закон джунглей!

Анна закрыла глаза, пытаясь прогнать видение черных тел, крутящихся в водоворотах широкой реки. Затем рядом с ней раздались шаги. Она снова открыла глаза и увидела, что пухлый светлокожий мужчина забрасывает потертый саквояж на багажную полку. Он сел напротив нее.

Она безучастно смотрела на него. Она не могла думать ни о чем ином, кроме как о сцене, которую он только что описал.

Человек откинулся на спинку скамьи и вытянул ноги.

— Я — Дик Петерсон.

— Доброе утро, — вежливо, но отстраненно отозвалась Анна.

— Вы работаете на миссию? — предположил попутчик.

— Да, — кивнула Анна."

"— А вы кто? — Синие глаза Дика Петерсона смотрели немного насмешливо. — Медсестра или учительница? Или чья-то жена?

— Я медсестра, — сказала Анна, отвернулась и снова стала смотреть на проносящийся мимо ландшафт.

Ей хотелось, чтобы незнакомец оставил ее в покое. Анне было трудно отделить его от мрачного рассказа: он теперь и сам казался ей запятнанным темнотой. Она придвинулась к окну, порылась в сумочке и достала книгу. Это была книга Элеоноры «Из Африки», которую Анна сунула обратно в боковой карман чемодана, когда сестра Барбара отвернулась. Открыв томик наугад, она притворилась, что читает.

Время текло медленно. Анна попыталась уснуть, но кошмарные образы, описанные мужчиной, постоянно возвращались и мучили ее. Она обрадовалась, когда поезд начал замедлять ход и американец снял свой саквояж с полки. Возможно, мрачные мысли уйдут вместе с ним.

Станция была маленькой, но суетливой. Носильщики стояли возле своих деревянных тележек наготове, а еще там был киоск, где торговали едой и напитками. Анна с тоской посмотрела на рекламу «кока-колы» и представила себе напиток — холодный, черный, пощипывающий язык.

Американец вышел, не сказав ей ни слова. Анна смотрела в окно ему вслед. Она заметила, что здесь вышло много людей, и наблюдала за ними с растущим беспокойством.