Ее глаза были переполнены слезами, напоминая зеркала. Так же, как и у Кейт.

Носильщики пошли дальше по Ква-Мойо. На ходу Кейт осматривала окрестности. По обе стороны дороги, заполняя прогалины между деревьями, густо усыпанными плодами, тянулись грядки с различными овощами, травами и цветами. На участках то тут то там виднелись небольшие компостные кучи насыщенного коричневого цвета, от которых шел пар, — здесь, среди леса, было жарко и влажно.

Анна уже рассказала Кейт, что за годы существования Ква-Мойо община продолжала следовать правилу огородничества, как учила сестра Мерси. То количество овощей и фруктов, какое теперь выращивали, более чем обеспечивало нужды общины. Излишек увозили на грузовике в Мурчанзу на рынок. Кое-что везли на поезде даже в Дар-эс-Салам.

Земельные участки не только приносили пользу, но и радовали глаз. Это не были строго спланированные сады, которые так нравились Кейт. Эти отличались живостью, которую почти можно было пощупать. Словно каждое растение само выбирало себе место и за это соглашалось буйно цвести и плодоносить.

— Тебе нравятся наши сады? — обратилась Анна к Кейт, будто следила за ходом мыслей своей более молодой спутницы.

Кейт улыбнулась:

— Не вижу коз.

Анна рассмеялась — смех был сильным, громким, опровергающим ее болезненное состояние.

— В настоящий сад коз выпускать нельзя! — Затем она опять посерьезнела, окинула взглядом сады и снова посмотрела на Кейт. — Здесь я была счастлива.

Вскоре носильщики дошли до самой старой части поселения, где хижины были поменьше и попроще. Здесь было больше старух и меньше детей. Теперь Анна искала кого-то, внимательно вглядываясь в окружающих. Губы ее шевелились, словно с них вот-вот могли сорваться еще не дозревшие слова. На ее лице появились признаки зарождающегося беспокойства.

Затем она внезапно дернула головой, ее взгляд остановился на отдаленном уголке недавно вспаханного участка. Посмотрев в ту же сторону, Кейт увидела высокую склоненную фигуру с тяпкой в руках. На этом седом мужчине была свободная рубашка цвета хаки и такие же штаны. Не обращая внимания на гомон приближающейся толпы, он продолжал спокойно работать. Лицо Анны расплылось в улыбке.

— Стенли, — прошептала она его имя.

Прошло долгое мгновение, прежде чем мужчина выпрямился и медленно обернулся.

Стенли, посмотрев на носилки, стал трясти головой, словно заставляя себя проснуться. Затем он бросился к Анне, делая гигантские прыжки, явно позабыв о возрасте.

Он не остановился, пока не очутился возле Анны. Помолчал, восстанавливая дыхание. Прикоснулся к ее руке — нежно, осторожно, словно хотел увериться, что она настоящая.

— Небеса вернули тебя, — наконец сказал он. Голос у него охрип от переполнявших его эмоций.