— Вот так-то лучше, — заявил он, удовлетворенно склонив голову, прежде чем снова заняться пуговицами на жилете.

Когда он остановился у постели, чтобы взять галстук с пола, то украл еще один поцелуй.

— Я могу увидеть тебя завтра?

В этом вопросе не было ни капли сомнения. Джеймс говорил так, словно был уверен в ответе, но все же не мог не спросить. Роуз обожала его за это — он никогда не требовал, не настаивал, а всегда уважал ее желания.

Джеймс закинул длинный конец белого галстука за шею и заправил под воротничок, но его внимание было сосредоточено на ней.

Роуз хотела бы остаться с ним навсегда, но знала, что не сможет. У него своя жизнь за этими стенами, в которой для нее нет места. Она не могла не понимать это даже после их волшебных ночей. После нескольких лет общения с мужчинами, которые заботились только о себе и видели в ней лишь объект наслаждения, было бы странно не упиваться этими мгновениями с Джеймсом. Потакать сиюминутным всплескам счастья, которого она никогда не имела прежде.

Но это были лишь мгновения, и ничего больше.

Роуз присела на постели.

Мучительное томление теснило грудь, и она покачала головой:

— Нет.

Ее отказ отозвался эхом, в пустой комнате. Повис между ними.

Прежде чем пришло понимание, гримаса смущения и шока исказила его черты. Его тело окаменело. Радость исчезла, и, глядя на него, ей захотелось взять свои слова обратно. Крепко обнять его и убедить, что она совсем не то имела в виду. Но Роуз не двинулась с места.

Джеймс кивнул сдержанно и коротко. Повернулся к зеркалу на комоде и снова взялся за свой галстук. Резко дернув концы, перебросил один через другой, формируя узел.

Но та ловкость, что он продемонстрировал прошлой ночью, сейчас изменила ему. Закусив губу, он развязал узел и начал сначала."

"Роуз понимала, что должна сохранять спокойствие сама. Оставить в тишине его. Но она не хотела, чтобы их последняя встреча закончилась таким образом. Нет, он не должен думать, будто она больше не хочет его. А то, что он все понял именно так, она видела по его отражению в зеркале. Боже мой, если бы он знал, как далек от правды!

— Джеймс, дело не в том, что я не хочу быть с тобой.

Не видя ее в зеркале, Джеймс поднял руку, останавливая ее.

— Не надо ничего объяснять. Я понимаю.

— Нет, ты не понимаешь. Я работаю только одну неделю в месяц, и сегодня моя последняя ночь.

Он молчал. Наконец поймал ее взгляд в зеркале! Морщинка пролегла между бровями.

— Ты не бываешь здесь каждую ночь?

— Только последнюю неделю месяца.

— И завтра ты уезжаешь?

Она кивнула.

Морщинок прибавилось.

— Три ночи отпущены мне, — тихо пробормотал он.

— Что? — переспросила она.