Где Рубикон? И почему он торчит в ее офисе? Ведь он закрепил за собой Роуз на этот вечер, тем самым обезопасив себя от того, что кто-то другой узурпирует его место. И, черт побери, он ушел из офиса намного раньше обычного.

Круто повернувшись к двери, он усмехнулся. Честно говоря, продолжение его пребывания на рабочем месте было абсолютно не продуктивно. Весь этот день он не мог сфокусироваться ни на одном документе. Плохо помнил, как подписывал какие-то бумаги. И уж точно не имел ни малейшего представления об их содержании.:Перед его мысленным взором стояла Роуз, одно видение сменяло другое. Она, обнимающая другого мужчину, ее ноги обхватывают его талию. Изящные ручки сжимают мужские плечи… О Боже! Этим мучениям не было конца. Ревность росла в его душе, заполняя его целиком и превращая в мальчишку, не имеющего ни капли, терпения. Черт, Декер едва разговаривал с ним, после того как Джеймс вступил с ним в спор по поводу температуры утреннего кофе.

Он провел рукой по глазам. Проклятие, он просто очень устал. Близок к истощению. Этой ночью он вообще не сомкнул глаз. Нет, у него и раньше случались бессонные ночи, особенно за последние три года, их даже трудно было сосчитать. Но в эту ночь под покровом темноты глубокое чувство ревности разрослось, словно снежный ком, превратившись в ощутимую резкую боль. Выворачивая его наизнанку, его нервы готовы были разорваться.

Джеймс чувствовал себя не в своей тарелке и сам не узнавал себя. Это был не он, а какой-то незнакомец в его облике. Никогда прежде мысли о женщине не занимали его так сильно. И сегодня, вместо того чтобы заниматься своими делами или провести тихий вечер с сестрой, он предпочел отправиться в бордель. Но, Господи, ко всему этому он еще и женатый мужчина! Хотя Джеймс не чувствовал ни капли вины из-за того, что намеревался провести вечер с женщиной, которая не была его женой.

Что с ним стало?

Стон раздражения родился в его груди.

Но тут хлопнула дверь, он замер и, повернувшись, увидел, как Рубикон входит в комнату.

— Добрый вечер, сэр, — с улыбкой проговорила она.

Джеймс смотрел на нее, ненавидя себя зато, что скорее всего причина ее улыбки — его странный вид. Ему не следовало возвращаться сегодня, но он не мог остановиться.

Взгляд мадам тотчас отметил пачку денег, которую он положил на письменный стол, как только вошел в кабинет. Его нетерпение было настолько явным, что она даже не попыталась начать светский разговор и не предложила ему что-нибудь выпить. Она прошла прямо к столу, потянула шнур колокольчика, зачтем приложила ладонь к белой стене. Под ее давлением потайная дверь повернулась и открылась.

— Дорогу вы знаете, — проговорила мадам, отходя в сторону, чтобы он мог пройти.

Джеймс поднимался по лестнице.