— Что ж, пожалуй, мне тоже лучше сесть.

Она не могла стоять во время разговора, чувствуя, как дрожат колени, опустилась на диван и долго, куда дольше, чем требовалось, поправляла юбки.

Все эти годы она делала все, чтобы скрыть от него правду, и преуспела в этом, но ведь успех не всегда приятен.

— Я распустила слуг, потому что не могла содержать их.

Роуз продолжала машинально поглаживать колени, словно пыталась разгладить невидимые складки.

Легкий вздох удивления слетел с его губ. Если бы она смотрела на него, то могла бы увидеть, как округлились его глаза.

— Не нужно быть такой скупой, Роуз. Слуги не самая большая статья расхода.

Подняв глаза, она встретила его удивленный укоризненный взгляд. Роуз видела перед собой все того же мальчика, каким он когда-то был. Мальчика, который старался не плакать, когда она сообщила ему о смерти отца. Губы сжаты, лицо напряжено, и все же он не в состоянии остановить поток слез, которые катятся по его щекам.

Было бы так соблазнительно ухватиться за это объяснение, которое он только что подкинул ей. Сказать, что она просто старается быть благоразумной в попытках сохранить поместье. Повернуть разговор к его пагубной привычке и сказать, что именно об этом она писала в письме и об этом хотела поговорить с ним.

— Слуги не самая большая статья расхода, когда есть доход. А когда нет ничего…

— Не смеши меня, Роуз! У нас куча денег. Отец оставил нам все. Я же читал завещание, — сказал он, не обращая внимания на ее приподнятую бровь.

Когда он читал его? Она хранила завещание в сейфе за портретом матери, в кабинете. Оно и по сей день там.

— За исключением небольшой суммы для прислуги отец все завещал нам. Этот дом, земли и счета в банке.

— Он продал земли, которые приносили гарантированный доход. Все, что мы имеем, ты видишь из окна. — Крепко сжав руки, Роуз проглотила комок в горле, мешавший говорить. — Он оставил нам этот дом, Дэш, и свои долги в придачу. Это все.

Роуз могла понять то растерянное выражение, которое появилось на его лице. Она никогда не давала ему повода усомниться в их материальном благополучии, не говорила об истинном положении дел, и Дэш продолжал вести свою беспутную жизнь.

— Тут что-то не так! — вскричал он и резко упал на стул напротив нее. — Ты платила за Итон, Оксфорд, мои долги… мои карманные расходы.

— Да. Я действительно заплатила твои карточные долги. — Дэш опустил глаза. — Но там не было ни фунта отцовских денег.

— Тогда откуда же эти деньги?

Роуз внезапно заколебалась в своем намерении. Ее мозг лихорадочно искал убедительное объяснение, любое, кроме правды. Она думала, что подготовилась к этому моменту. Не спала две последние ночи, мысленно прокручивая их разговор.