И Джеймс был не в силах остановить ее. Он отвернулся от окна. Свет уличных фонарей освещал красивый профиль, Роуз смотрела на ровный ряд городских домов, вытянувшихся вдоль улицы.

Отчаяние явно читалось в ее слегка Сдвинутых бровях, в том, как поникли ее плечи. Она не хотела возвращаться в свои апартаменты над офисом мадам Рубикон.

В его силах дать ей средства, которые позволят ей уйти отсюда навсегда. Она не примет их, но, может быть, он убедит ее принять его помощь?

Джеймс кашлянул, прочищая горло.

— Я понимаю, почему ты работаешь здесь, Роуз. Не ты одна попадала в такую ситуацию. Но тебе не надо больше возвращаться сюда. Позволь мне дать тебе пятьдесят тысяч фунтов. И я отвезу тебя в твой загородный дом. Нам даже не надо останавливаться в этом дворе. Ты больше никогда не переступишь порог этого дома.

Глядя на свои сжатые руки, а не на него, Роуз покачала головой. Тени, наполнявшие пространство кареты, частично скрывали ее красивое лицо.

— Это подарок, Роуз. Я помню, что ты сказала утром. Я не согласен с этим, но я уважаю твое решение. Я оставлю тебя у дверей. Если ты не захочешь видеть меня в своем доме, позволь мне нанять частную карету, чтобы она в безопасности доставила тебя домой. У меня больше денег, чем я мог бы потратить за три жизни. Позволь мне помочь тебе.

— Пожалуйста, не проси меня снова взять твои деньги и, пожалуйста, не пытайся сделать это, минуя мое согласие. Я все равно верну их.

— Но, Роуз…

— Спасибо, — сказала она, прерывая его. — Пожалуйста, не надо, Джеймс. Я не могу принять их.

Карета остановилась. С секундным колебанием ее рука поднялась к груди, пальцы прошлись по очертаниям рубинового сердечка, затем тронули цепочку на ее шее.

Отчаяние охватило, его.

— Не надо!

Рука замерла, Роуз посмотрела на него.

— Даже не думай вернуть его! — сказал Джеймс решительно и страстно. — Я подарил тебе это ожерелье, потому что хотел, чтобы оно было у тебя. И то, что ты не хочешь остаться со мной, отказываешься от моей помощи, ничего не меняет.

— Я вовсе не думала вернуть ожерелье, если ты сам не попросишь, — тихо отозвалась она, сжимая камень.

— Хорошо.

Джеймс снова кивнул, коротко и резко, радуясь, что она поняла.

Они замолчали, и он перевел взгляд налом. Свет лился из двух окон, озаряя вымощенную плитами тропинку, ведущую к двери, куда он стучал восемь раз. Семь из них каждую ночь, когда он хотел видеть Роуз, и один раз утром, чтобы закончить приготовления к поездке.

Он должен отпустить ее сейчас.

Джеймс безвольно опустил руки, отказываясь от желания в последний раз обнять ее, почувствовать тепло ее кожи. Затем, подвинувшись на сиденье, потянулся к медной ручке двери.

— Нет. Пожалуйста, останься здесь. Я сама могу дойти до двери.

Наклонив голову, она поправила плащ на плечах, накинула капюшон.