Пульс Джеймса участился, пока он наблюдал, как она идет к нему… Ее бедра покачивались в гипнотизирующем ритме, не оставлявшим сомнений в ее намерении. Но… они были в кабинете.

— Здесь?

Обходя стол, Роуз провела по нему кончиками пальцев. Джеймс почувствовал, что его тело немедленно отозвалось, когда вспомнил, как эти самые пальцы прикасались к нему перед тем, как он встал с постели сегодня утром.

— Да. Здесь. — Роуз приподняла тонкую бровь. — А разве есть причина, исключающая это?

— Нет. Причины нет! — быстро ответил он.

Если она хочет получить удовольствие здесь, он готов сделать это.

Оттолкнувшись спиной, Джеймс хотел встать, но остановился, руки впились в ручки кресла:

— Ты уверена, что это то, чего ты хочешь?

Он задержал дыхание, почти дрожа от сдерживаемого желания.

«Пожалуйста, скажи «да», Роуз!..»

Теперь ее улыбка была полна греховного искушения.

— Да. Вполне уверена. — Она заняла позицию между его ногами и положила ладонь ему на щеку. — Спасибо за прошедшую ночь, — сказала она, и ее взгляд в секунду стал серьезным. — Это значит для меня куда больше, чем ты можешь предположить.

Затем ее рука опустилась, пальцы прошлись по его темно-синему сюртуку, и, наклонившись, она горячо прошептала ему на ухо:

— Но я соскучилась по тебе!

Джеймс не смог сдержать отрывистый стон, когда ее ладонь сжала его член через ткань брюк. Ее глаза прикрылись, наслаждаясь тем, как ее пальцы двигались по его длине…

— Проклятие, Роуз, я тоже соскучился по тебе!..

— Тогда перерыв? Да или нет?

Он приподнял бедра, ища ее прикосновений.

— Вот ответ на твой вопрос.

— Значит, да!

Игривый смех превратился в удивленный вскрик, когда Джеймс привлек ее, заставляя сесть на колени. Их губы соединились в поцелуе. Быстрое и сильное вожделение, которое он хранил под замком, вырвалось из-под запрета и забурлило в венах, как будто прошли месяцы, а вовсе не двадцать четыре часа с тех пор, как он наслаждался ее телом.

В суматохе движений они сделали необходимое. Его брюки были расстегнуты. Ее юбки задраны до талии.

Влажный кончик его члена упирался во внутреннюю часть ее бедер, ее жаркое лоно было так близко и вместе с тем так далеко. Стон разочарования родился в его груди. Проклятое кресло! Эти ручки с двух сторон мешают ей занять нужную позицию, чтобы основательнее усесться на него.

Он дернул головой, прерывая поцелуй.

— Подожди, — пробормотал он.

Взяв ее на руки, он поднялся. Она обхватила ногами его талию, руки крепко обнимали шею, и вся она прижималась к нему. Поддерживая руками ее ягодицы, он насадил ее на свой жезл.

— О, Джеймс!

Когда он до предела вошел в нее, его имя слетело с ее губ вместе с протяжным стоном, густым и обволакивающим, словно мед.

Быстро повернувшись, он прижал ее спиной к стене, и удар следовал за ударом.