И каждая проникала глубоко в душу, унижая его мужское, достоинство, разъедая душу.

— Если Амелия узнает о тебе… то откажет в своем покровительстве Ребекке.

— Но ты сказал, у нее много любовников. Стоит ли ей обижаться из-за меня?

— Дело в том, что она не захочет дать мне свободу. Это привело бы ее в бешенство. Смешало бы все ее карты. Я должен хотеть ее и никого больше. Мне следует радоваться, что у меня такая жена. Ты представляешь, я должен бы умолять ее! — Слова выскочили прежде, чем он успел подумать. — Я отчаялся умолять свою собственную жену пустить меня в ее постель. И когда она наконец согласилась… отвращение, которое я прочел в ее глазах, оборвало во мне все. Я даже не смог закончить…

Не было большего унижения в его жизни. «И ты называешь себя мужчиной?» Дрожь пробежала по спине при воспоминании о язвительном замечании Амелии и Джеймс так растерялся, что не смог сразу уйти из ее спальни.

— Этот инцидент давал ей пищу в течение нескольких месяцев.

Опустив руку, он захватил пальцы Роуз в свою ладонь, ища ее поддержки. Джеймс никогда никому не рассказывал правду о своей женитьбе. Скрывал это от всех, стыдясь признаться, что его жена много лет назад усомнилась в его мужских способностях и потом при каждой возможности попрекала его этим, причем испытывая явное удовольствие. Казалось, такое невозможно перенести, но он смог.

В глубине души он знал, что может довериться Роуз, открыть ей правду. Это был основательный, надежный и неоспоримый факт. Она не станет судить его или думать о нем хуже.

Роуз не сказала ни слова. Просто держала его руку в своей руке, пока он не успокоился.

Лошадь Джеймса нетерпеливо пошевелилась под ним, напоминая, что они слишком долго стоят на месте. Он сжал руку Роуз, прежде чем отпустить ее.

— Мы должны добраться до пруда, пока не стемнело.

Роуз кивнула, и они поскакали через поле небольшую рощицу к пруду, где гуси скользили по водной глади. Соскочив с лошади, Джеймс помог Роуз спуститься на землю и привязал лошадей к дереву.

Сняв сюртук, он постелил его на упавшее бревно и жестом пригласил ее сесть.

— Так как я ответил на все твои вопросы, теперь твоя очередь ответить на мои, — сказал он, усаживаясь рядом с ней.

Ее спина напряглась, словно она знала, о чем он хочет спросить. Джеймс ждал, что она откажет ему в его просьбе, ускользнет от его вопросов, как она предпочитала делать. Десять дней, как они знакомы, а он почти ничего не знает о ней. Роуз дала ему свободный доступ к своему красивому телу, он изучил каждый его дюйм…

Но то, чего он не знал и что действительно хотел узнать, она держала под замком.

— Что ж, ты можешь задавать свои вопросы.

— Почему ты работаешь у мадам Рубикон?

— Из-за денег. Из-за чего же еще?"

"Роуз потянулась и, сорвав травинку, намотала ее на палец.