Он поймал ее взгляд и улыбнулся ей, прежде чем пригубить кофе. Нет, и раньше случалось, что он иногда отдыхал рядом с ней. Но сегодня все было иначе. Ни намека на напряженность не мелькало на его лице. Сейчас он выглядел обычным мужчиной, уверенным в себе и чувствовавшим себя спокойно и уютно в своем собственном доме.

С легким звоном Джеймс поставил чашку на блюдце.

— Сегодня был долгий день, это путешествие и… Ты не возражаешь, если мы ляжем пораньше?

— Вовсе нет.

Роуз не поверила его объяснению. Никакой усталости не было на его лице. Напротив, там, где его зеленые глаза минуту назад светились мягкостью и теплотой, сейчас полыхало пламя нетерпения.

Роуз взяла льняную салфетку с коленей и положила ее рядом со своей чашкой. Когда Джеймс поднялся, ножки его стула чиркнули по полу. Он протянул руку, помогая ей встать. Рука в руке, они вышли из столовой, оставив миссис Уэбб убирать со стола.

Когда они поднялись наверх, новое беспокойство овладело ею. Роуз старалась припомнить прошлый опыт, пытаясь зацепиться за что-то, что руководило бы ею, и не припоминала. Роль гостьи была для нее абсолютно новая. Джеймс ждет, что она будет готовиться ко сну в своей комнате или в его? Когда Роуз вращалась в кругах полусвета, ее покровители отводили ей комнату в доме.

Так как она не развлекала никаких других визитеров, то использовалась только одна спальня. Другая… не требовалась, потому что мужчины оставались на ночь с единственной целью — провести эту ночь в ее постели. Это было ее главным предназначением.

Роуз знала, что Джеймс хотел бы разделить постель с ней. Его намерения не оставляли сомнений. Он хотел бы скрыть это, сохранить за ней статус гостьи и незаметно от слуг проскользнуть в ее спальню? Но он сказал, что ей не стоит беспокоиться насчет семейства Уэбб.

В таком случае, может быть, он просто пригласит ее в свою спальню? Так ли свободно он чувствовал себя в своем доме, что не испытывал никакого смущения и не пытался скрыть истинную цель их приезда?

Чувство дискомфорта прочно поселилось в ней. На один из многих вопросов, не дававших ей покоя, нашелся бы ответ, если бы Джеймс проводил ее к двери ее спальни и остановился перед ней.

— Моя спальня как раз напротив.

Его голос, тихий и завораживающий, был предназначен только для ее ушей.

— Да? — спросила она игривым тоном.

— Да, — ответил он, не в состоянии сдержать улыбку.

Роуз приподняла бровь.

— Что ж, очень приятно…

Его ресницы опустились, прикрыв глаза. Румянец залил щеки. Взяв ее руку, он поднес ее к губам.

— А сейчас мы расстанемся… — Джеймс подошел так близко, что его горячее дыхание касалось ее уха. — Но, надеюсь, ненадолго.

От низкого рокота его голоса ее тело сделалось мягким и податливым, а колени ослабли. Дрожь нетерпения охватила ее.