Но я никогда бы не сказал ей ничего из этого. Если и есть что-то, что непременно заставит Слоан Кенсингтон бежать, так это возможная близость.

— Ладно, — сказала она, возвращая меня в настоящее. — Я бы выбрала путешествие во времени, чтобы вернуться назад и исправить все ошибки, которые я совершила.

— Но тогда твоя жизнь не была бы такой, как сейчас.

Она отвела взгляд.

— Не обязательно что-то плохое. — Шум волн заполнил тишину.

Со стороны казалось, что у Слоан идеальная жизнь. Она была красива, умна, успешна, и одни из самых влиятельных людей в мире были ее друзьями или клиентами.

Но я, как никто другой, знал, что внешность обманчива, а самые гладкие поверхности часто скрывают самые уродливые секреты.

— Если бы у тебя была возможность, ты бы вернулся и изменил свое прошлое? — спросила она.

Моя рука непроизвольно сжала полотенце. Сожаление нахлынуло на меня, и я столкнулся с воспоминаниями, которые, как мне казалось, давно запрятал подальше.

— Ксавьер! — Паника в мамином голосе пробивалась сквозь рев пламени. — ¿Dónde estás mi hijo? (прим. с исп. «Где ты, сынок»?)

Он всего лишь ребенок. Это был несчастный случай… Если бы он был более ответственным…

На ее месте должен был быть ты.

Запах дыма и обугленного дерева заполнил мои легкие. Пляжная бухта сомкнулась вокруг меня, отвесные скалы стали тюрьмой, а блики солнца на песке выбелили мое зрение.

Я моргнул, и кошмар отступил, сменившись смехом моих друзей на заднем плане и обеспокоенностью на лице Слоан.

Я ослабил хватку полотенца и заставил себя улыбнуться.

— Каждый бы изменил что-то, если бы мог. — На языке все еще ощущался вкус пепла. Мне хотелось выплюнуть его и запить пивом, но я не мог этого сделать, без того, чтобы вызвать подозрения. — Ты общаешься с кем-нибудь из своей семьи?

Это была единственная тема, которая могла отвлечь внимание Слоан. Она была достаточно внимательна, чтобы уловить перемену в моем настроении, но я не хотел обсуждать причину ни с ней, ни с кем-либо еще. Никогда.

Как и ожидалось, ее лицо погрустнело.

— Когда у меня нет выбора. Когда ты разговаривал с отцом?

Конечно.

Не только она считала семейные отношения запретной темой.

— Нет. Он сейчас не в том состоянии, чтобы разговаривать по телефону. — Даже до того, как он заболел, он был не особо общительным. С деловыми партнерами и друзьями — да. А с единственным сыном? Не очень.

Слоан наклонила голову, очевидно, пытаясь понять мои истинные чувства по поводу болезни отца.

Удачи ей, ведь даже я сам не знал, что чувствую."

"Он был единственным родным человеком, который у меня остался, поэтому я должен был сильно переживать о его вероятной смерти. Вместо этого я чувствовал лишь оцепенение, словно наблюдал за тем, как на киноэкране угасает актер, похожий на моего отца.