Я не был уверен, что она отвечает взаимностью на мои чувства, и мне нужно было придумать, как сказать ей об этом, не отпугнув ее.

Тем не менее я оставался с ней с вечера понедельника до утра вторника, когда она ушла на работу, а я перезвонил в офис Вука, извинился и подтвердил, что осмотр хранилища состоится позже в этом месяце. Остаток дня я провел в делах клуба.

В среду я занялся более неофициальными делами.

Теннисный клуб Артура Вандербильта был одним из старейших частных теннисных клубов на Восточном побережье. Излюбленное место отдыха людей, носящих поло и играющих в поло, он взимал неприличную сумму денег за годовой доступ и прославился тем, что приехавшая сюда суперзвезда тенниса Ричард МакЭнтайр набросился на мальчика с мячом со своей теннисной ракеткой и выбил ему несколько зубов.

Я и не знал, что ракеткой можно выбить кому-то зубы, но, видимо, так оно и было, потому что МакЭнтайр и клуб уладили дело за обычные два миллиона долларов."

"Как у Кастильо, у меня был автоматический доступ, поэтому в среду днем, в конце обеденного перерыва, когда банкиры более старшего поколения стекались на крытые корты, чтобы потренироваться и пообщаться с мальчишками, я прошел по коридорам к мужской раздевалке.

Когда я переступил порог меня встретила какофония звуков. Пар сгущал воздух, частично заслоняя панели из красного дерева и толпу финансовых братков, готовившихся вернуться к работе. Тем не менее мне не потребовалось много времени, чтобы найти того, кого я искал. Бентли Харрис II занимал место в заветном центральном проходе. Он был занят тем, что смеялся и шутил с несколькими парнями, которые выглядели как его копия: идеально выстриженные, чисто выбритые и наполовину одетые в деловой костюм.

Он стоял ко мне спиной, поэтому не заметил моего приближения.

— Наша новая секретарша горячая штучка, но она блондинка, — сказал он. — Мне этого хватает и дома. Джорджия в последнее время стала настоящей стервой. В понедельник она пришла домой вся в бешенстве из-за чего-то… Что?

Один из его друзей заметил меня и подтолкнул его. Бентли повернулся, и при виде меня его лицо погрустнело.

— Харрис. — Сказал я приветливым тоном, которым обычно приветствовал старого одноклассника или дружеского знакомого.

— Кастильо, — жестко сказал он. — Не знал, что ты являешься членом клуба.

— Они предложили мне членство в клубе, когда я только переехал в Нью-Йорк, — лениво сказал я, моя улыбка скрывала вспышку ярости в моем нутре. — Конечно, я не часто им пользуюсь. Зачем приходить сюда, если можно отправиться в Вальгаллу?

По воздуху прокатилась волна смущенного недовольства, едва уловимая, но отчетливая.