Поэтому поразмыслив, я поняла, что поступила как маленькая пугливая девочка.

Я хотела позвонить Даниилу, но потом решила сделать ему сюрприз и просто прийти на игру. К тому же Мирон постоянно напоминал мне о том, что я обещала сводить его на хоккей.

Было решено — мы идём на хоккей.

Я надела лёгкую розовую курточку и наушники, а на Мирона надела ярко-жёлтую курточку с шапкой. Всё-таки, на трибунах прохладно даже летом. Наверное, прохладно.

Я переживала, чтобы Мирон не простудился. Но Мирон был так воодушевлён, что как бы не пришлось его раздевать. Уж очень активно сынишка подпрыгивал и дёргал меня за руку, пока мы протискивались на своё место.

Масштаб ледовой арены поражал. Я почувствовала какое-то воодушевление и подъём, отыскивая среди собравшихся игроков Смолякова. Но он каким-то чудом обнаружил меня раньше, махнув шлемом.

Я помахала ему в ответ, Мирон принялся едва ли не на голове ходить от счастья. Симпатия Мирона к Даниилу была безразмерной.

Я посмотрела на широко улыбающегося Даниила и обняла сынишку, пообещав себе, что непременно дам шанс Смолякову. Оставалось только надеяться, что звёздный хоккеист не разобьёт сердце мне и сынишке.

— Ма, не мешай, я болею! — важно заявил Мирон, уставившись на лёд.

— Не буду. Давай смотреть игру? Ты болеешь за команду Дани? Или за тех, красных?

Мирон посмотрел на меня.

— Мама, ты чего? Конечно, за папу. А если ты за красных, то я не буду есть твой пирог с капустой!

Я усмехнулась. Маленький шантажист!

Команды выстроились друг напротив друга. Игра началась. Игроки так резко сдвинулись с места, что я растерялась.

Я иногда смотрела отрывки из матчей по хоккею, когда их показывали по телевизору. Но ни разу не сидела среди болельщиков на трибуне.

Мы сидели прямо над скамейкой хоккеистов, слыша не только комментарии болельщиков, но и громкие голоса запасных игроков. Места нам достались более-менее спокойные, не фан-зона.

Я бы не осмелилась сунуться в фан-зону сама, не говоря уже о том, чтобы взять билеты для ребёнка.

В фан-зоне стоял невообразимый шум, ор, гам, громко стучали трещотки, взрывались хлопушки и гудели трубы. Фанаты игры делали «волну» и сопровождали громким скандированием каждое движение своих любимчиков.

Я немного освоилась и наслаждалась игрой. Я не знала всех правил хоккея и просто любовалась Смоляковым.

Мои щёки то и дело краснели, у меня захватывало дух, от того, как быстро и мощно Даниил рассекал по льду, уворачиваясь от противников на тонком острие коньков. Я даже зажмуривалась от страха, когда столкновение было неизбежно.

— Мам, мам, мам, ты видела? — дёрнул меня за рукав Мирон. — Ты видела? Вау!.. Он так ударился о стену! Мам, ну ты всё пропустила!

— Даня ударился о стену? — спросила я, боясь посмотреть на лёд.