Мои родители очень давно разошлись. Во время следующего визита спроси у мамы, она охотно расскажет тебе эту историю про неверного Михаила и подругу Людку из цветочного ларька.

— Изменил?

— Какая-то интрижка была. Мама не простила и больше ни с кем не сошлась. Отец сейчас в Анапе живёт, маме открытки регулярно посылает на праздники. Я с ним редко общаюсь. Мама от него даже денежную помощь принимать не хотела, всё обратно высылала. А у тебя?

Даниил потянулся к моей руке. Наши пальцы переплелись. Смоляков вёл внедорожник, придерживая руль левой рукой.

— Мои разбились насмерть. Меня бабушка воспитывала, — просто ответил Даниил. — Кстати, в тот день мы втроём должны были поехать в торговый центр, но я отвратительно себя вёл. В наказание меня отправили к бабушке.

— Ох! Извини, я не знала!

— Не извиняйся, Мышка… Это было очень давно! Представь себе радость бабули, когда на неё свалилось избалованное чадо вроде меня! Она же совсем не была готова к этому. А когда меня к ней приводили, она просто не знала, что со мной делать. Бабуля всеми мыслями была в музыке и радела душой за академию искусств.

Даниил усмехнулся:

— Бабуля и из меня хотела музыканта сделать. Но не получилось.

Даниил нахмурился, словно вспомнил что-то не очень приятное. Я поспешила изменить тему разговора.

— Расскажи, как ты начал заниматься хоккеем…"

"Смоляков поцеловал мои пальцы, словно благодаря за то, что я сменила тему. Слушать его низкий, хрипловатый голос было одно удовольствие. Он баюкал меня не хуже колыбельной.

— Не хочу тебя отпускать… — шепнул Даниил.

Почему-то мне показалось, что мы уже давно никуда не едем, а приехали. Но открывать глаза, чтобы проверить, так ли это, не хотелось.

— Не отпускай, — согласилась я, обвивая мужскую шею руками.

76. Настя

Не помню, как я снова оказалась в постели с сексуальным хоккеистом. Но проснулась я, будучи прижатой к его широкой груди.

Я потёрлась носом о его бугристые мышцы, просыпаясь.

— Дань? — позвала я, садясь на кровати.

— Ммм?

— А сколько сейчас времени?

В комнате царил приятный полумрак из-за плотных штор.

— Не знаю, Мышка…

Смоляков сел в кровати, жутко взлохмаченный и невероятно притягательный.

— Кажется, начало одиннадцатого…

— Одиннадцатого?! — воскликнула я, окончательно просыпаясь. — Чёрт! Мирону же в сад нужно было!

Я вскочила, возмущённо ахнув.

— И когда ты успел меня раздеть? Это возмутительно!

Смоляков зевнул, сонно посмотрев на меня, а потом внезапно резко дёрнул меня на себя, заваливая на кровать.

— Я тоже думаю, что это возмутительно! Прыгать в белье и трясти такой роскошной грудью перед носом голодного мужчины!

Даниил прижался губами к ложбинке между грудей, щекоча кожу горячим дыханием.