Я глажу его плечи, замираю, когда его пальцы зарываются в моих волосах, вызывая электрический разряд во всем теле. Левая рука гладит мою ногу, жадно сдавливая кожу под джинсами.

Назар не отрывается, не отпускает, движения всё откровеннее и откровеннее, и я понимаю, что нужно остановиться. Прекратить. Не сейчас. Точно не сейчас.

— Назар…

Чье сердце громче стучит: мое или его?

— Я знаю, — говорит он мне прямо в рот, нежно скользя губами по коже на лице. — Только сложно, креветка. Чертовски сложно.

Что мы за люди такие?

Почему бросаемся из крайности в крайность?"

"То ругаемся, как маленькие зверьки, а через секунду прилипаем друг к другу, словно магниты?

Где золотая середина? Где она?

— Маруся…

— Она занята.

— Она может зайти, а я тут…

А я тут в лужу превратилась, несите швабру.

Посмотрев в окно, Назар сделал шаг назад и тут же снова ко мне развернулся:

— Не просто нравишься. Что-то большее. Я не врал, креветка.

Глава 44

Я так и застыла с открытым от удивления ртом, не способная до конца осмыслить значение его фразы. Наверно, шок накрыл нас обоих. Если мне в жизни не приходилось еще слышать таких слов, то, скорее всего, Назару никогда не приходилось говорить кому-то подобное.

Вот так мы и стояли, как два барана возле только что покрашенных ворот, не понимая, заходить нам или все-таки адресом ошиблись.

Не ошиблись.

Нужно не заходить, а в дверь ломиться, башку расшибая, пока между нами еще витает бешеная энергия, способная заставить меня сдвинуться с места и к парню подойти, чтобы головой уткнуться в его плечо. Улыбнуться, а потом в глаза посмотреть, давая понять, что сложности не у него одного.

Назар взглянул на меня и, напрягаясь, крепко прижал к себе, чтобы уже через секунду отстранить и небрежным движением взлохматить волосы на своей голове.

— Поиграли в парочку, да? — говорит серьезно и будто сам не верит в происходящее. — Кто бы мог подумать, что истеричность Любани может кого-то до добра довести.

— Странно, да? Я считала, что она только до самоубийства довести может.

— Ну, нет. Я слишком красив, чтобы молодым умирать. — Че-го? Кхм. Кхм. — Да ладно, ладно, мой разгневанный бычок, ты тоже ничего. А теперь пошли испытывать на прочность мой самоконтроль. Зеленый крокодил скоро закончит мучить гармошку, и твоя сестра вспомнит о нашем существовании.

Кстати, рассказать тебе, о чем я думал, когда на кровать твою посмотрел?

— Суханов! — Язык ему откусить, что ли? Вот как такая симпатичная голова может производить на свет такие извращенные мыслишки? Бр-р-р.

Он думает, что после нескольких приятных слов и двух крышесносных поцелуев можно сразу же панталоны на люстру закидывать?

Не дождется. Что там про недозревшие ягоды говорят? Срывать нельзя, а только ухаживать? Отлично.