- Кхе-кхе, - кажется мама, - Маш извини, но там папа звонил, с ним что-то странное. Сказал, чтоб ты не уходила, он уже едет. И я ему пока про Филипа не сказала, так что вы… держите себя в руках. Он такой вспыльчивый.

А дальше произошло нечто очень странное. То, что буквально перевернуло ее жизнь навсегда. Потом она еще узнает причину, но пока что в полнейшем шоке.

Во двор ворвался отец. Увидел их с Филипом. Глаза округлились, когда понял, что дочь на руках у молодого человека. Он резко замер.

Фил подскочил и таким же диким взглядом уставился на ее родителя.

- Ты?

- Филип?

Оба стояли, словно пораженные громом. Смотрели друг на друга ошеломленно."

"- Папа! – но Машу никто не слышал. Или слышал, но понял не сразу. А когда дошло, Фил стал практически серым. Вся кровь разом схлынула с его лица. Глаза лихорадочно двигались, будто он пытался что-то понять. Запустил пальцы в волосы и запрокинул голову назад, судорожно дыша.

Маша испугалась не на шутку, бросилась к нему, но он отшатнулся, словно от кошмара. Нервно затряс головой.

- Нет, нет, нет, этого не может быть, - его голос, хриплый и пустой до жути. Маша опять рванула к нему, ей было страшно, плохо и начинало трясти. – Нет! Стой! Не подходи! Никогда!

Харпер развернулся, кинул свирепый взгляд на ее отца и выбежал на улицу.

Маша несколько секунд стояла в полном ступоре. И что это было? Что он сказал? Не подходи? Никогда? Ее Фил? Ее король? Внутри все оборвалось. Снова бросилась за ним, но ее поймал отец.

- Стой, Маша, нет! Нельзя!

Она смотрела на него расширенными от ужаса глазами. И не могла сформулировать вопрос. Стало так плохо, что едва не упала. Голова закружилась, вызывая прилив тошноты.

Елена Ивановна и Андрей Александрович подхватили ее под руки и довели до гостиной, усаживая на диван.

- Я ничего не понимаю… папа!

Только сейчас заметила, что он тоже бледный, губы дрожат и руки. Ему самому не лучше.

- Объясню, Машенька, позже. Мне нужно собраться с мыслями. Ты отдыхай. Лена, приводи ее в комнату и спускайся, у нас будет долгий разговор.

Глава 24

Фил шел по незнакомым улочкам незнакомого города… или не города… поселка он ничего не понимал: ни куда идет, ни откуда… в голове одна мысль: «этого не может быть».

Есть ли надежда, что он не правильно все понял? Разум утверждал, что никакой ошибки нет. А значит, это конец.

Только ему от этого не легче. Как такое могло случиться? Почему Маша?

При мысли о ней, стало муторно и больно. Желудок свело судорогой. Тошнота нахлынула оглушительной волной. С каждой секундой становилось все хуже…

Его полоскало долго и противно. Еще хуже, что при каждой мысли о ней, все начиналось заново. А не думать он не мог. Ее имя пульсировало в висках.

Выбрался на тротуар и поплелся дальше, куда глаза глядят.