В открытом море сети не было, а приобретать спецсредства не стремился – иногда быть вне доступа прекрасно, в этом он оказался солидарен с Кириллом. Одинцову постоянно звонили по работе, не смотря на то, что передал дела нескольким профессиональным помощникам, как и сам Харпер.

Перед отъездом из Монако он все утро провел на конференцсвязи со своими заместителями, отдавая распоряжения на ближайшие дни и решая возникающие проблемы. И это не смотря на головную боль после минувшего вечера, который они провели с Оксаной Сергеевной, распивая шампанское. Что заставило его поддаться порыву и заявиться к девушке в номер? Фил плохо помнил этот момент.

Все началось с того, что ему принесли отснятые кадры со свидания Маши и Кира. Точнее даже с того, что Кир внепланово пригласил ее на обед. Как ему удалось заказать столик в этом ресторане известно лишь самому Одинцову.

Он узнал в последний момент. Был страшно зол не понятно на что. Бесило, что его не спросили и даже в известность не поставили. Оправдал их Майлз, объяснив, что идея прекрасная, именно сейчас, когда симпатии зрителей разделились между Оксаной, Линой и Машей. Фил решил, что обязательно отомстит другу.

И вот сидит, смотрит эти кадры из ресторана. Красота неописуемая, очень удачные ракурсы, герои потрясающие. Кирилл в элегантном черном костюме, Маша в платье, подчеркивающем фигуру и выделяющем рыжие локоны.

И тут они начинают кормить друг друга с ложечки. Фил зашипел. Это что за новости? Остановил запись и нервно прошел по номеру. Расстегнул на рубашке несколько пуговиц. Запустил пальцы в волосы, отбрасывая назад. Подошел к бару и плеснул себе виски.

Проглотив налитое, вернулся на место и возобновил воспроизведение. Сидят, мило беседуют, нежно поглядывая в глаза. Улыбаются. Кир стреляет своим фирменным взглядом. Маша розовеет.

- Я его убью. – Еще виски.

Уму непостижимо, сидит в одиночестве и хлещет виски. А все почему? Потому что зацепила эта рыжуля не по-детски. При этом, казалось бы, бери да радуйся. Нет, придумал себе какую-то глупую отмазку, что искал ее для друга. Это правда, конечно, но скажи он Киру, тот с радостью отступит. Тогда в чем дело?

Фил откинулся на спинку дивана. Как не стыдно признавать, он боится. Только чего? Разочароваться? Как когда-то разочаровался в матери? В один «прекрасный» момент понял, что никто для нее, и она для него тоже чужой человек. Сколько ему было? Десять? Двенадцать? Пора бы забыть. Но ноющее чувство в груди никогда не проходит, только притупляется. Отсюда предвзятое отношение ко всем гламурным девицам. Да и вообще к женщинам. Дело в матери или они все такие? Узнать правду он себе не позволял, не подпускал ни одну к себе достаточно близко. Пока не встретил свою ведьмочку.