Может, это все объясняет? Мы иногда и думаем одинаково…

– Но не до такой же степени! – возразил брат. – Чертовщина какая-то. Меня это пугает…

– Меня тоже, – призналась Лера. – Поэтому и хочу поскорее разобраться. Наши сны, «Арканум», этот дневник… Вчера я нашла в нем упоминание этого жуткого корабля, представляешь?

– Что? Но как?

– Видимо, в 1866 году в этих краях про судно знали. Сегодня же иду в музей! Хочешь со мной?

– Мне нужно работать, – покачал головой Максим.

– Ладно, я одна схожу.

– Расскажешь потом, что удалось узнать.

– Обязательно, – пообещала Лера.

– Только маме не говори, ей и так хватает переживаний с этим пансионатом и переездом.

– Я и не собиралась. Сначала нужно самим во всем разобраться.

– Вы что там, проснулись уже? – послышался с кухни голос Веры Максимовны. – Завтрак готовить или еще поваляетесь?

– Готовить, – ответила Лера. Затем погладила Макса по плечу. – Все будет хорошо, – шепотом пообещала она.

– Надеюсь, – слабо улыбнулся в ответ Максим.

Лера отправилась в ванную, приняла душ, причесалась. Потом, встав перед зеркалом, долго собиралась с духом, но все же повернулась боком и взглянула на отражение спины.

Ожог выглядел просто ужасно – будто кто-то облил ее расплавленным парафином, и потеки навсегда въелись в кожу. За столько лет Лера привыкла к рубцу, но сейчас ей было особенно больно видеть свое уродство.

Заметил ли Дэн ее спину вчера во время потасовки? Наверняка. Он ничего не сказал, но она и так знала, о чем он подумал. Все, глядя на нее, думали об одном и том же: уродина. Кому она такая нужна?

Лера тихонько всхлипнула и смахнула выступившие слезы.

В дверь ванной постучали.

– Лер, ты долго еще? – послышался голос Веры Максимовны.

– Уже выхожу, – быстро ответила девушка, но ее голос предательски дрогнул.

Конечно, мама это сразу услышала и прошла за Лерой в ее комнату.

– Ты чего? – тихо спросила она, прикрывая за собой дверь. – Плачешь, что ли?

– С чего ты взяла? – попыталась улыбнуться Лера.

– Я с тобой знакома уже восемнадцать лет и отлично знаю, когда ты пытаешься что-то от меня скрыть. – Мама присела на край кровати. – Ну, давай, выкладывай, что там у тебя?

– Да ничего…

– Пока не расскажешь, из комнаты не выйдем.

Лера вздохнула и села рядом с матерью.

– Мой ожог, – сдержанно произнесла она. – Вчера… на пляже несколько человек случайно увидели… Мне теперь не по себе.

– Они тебе что-то сказали? – мягко спросила Вера Максимовна. – Ты же знаешь, не стоит обращать внимания. Люди иногда бывают очень жестокими.

– Нет-нет, никто ничего мне не сказал. Но просто я подумала… Как мне дальше жить с этим клеймом? Это ведь навсегда.

Лера покосилась на руку Веры Максимовны. Ожог у матери был гораздо меньше, при пожаре ей повезло гораздо больше, чем Лере.