Север, сто процентов из ста, ждал полный разгром. (Кстати, южной кавалерии достаточно было переправиться через реку Потомак, чтобы ворваться в Вашингтон. Что она однажды едва не проделала в самом начале войны, но отступила от Потомака, не закрепив успех, хотя могла бы покончить с войной одним ударом…)

Однако заведомо проигрышной для Севера войны не случилось. Вот и отрицай после этого роль личности в истории… Войну остановил один-единственный человек – супруг королевы принц Альберт. Уже не встававший с постели, умиравший от тифа, узнав о происходящем, он с превеликим усилием взял перо и написал супруге меморандум, в котором категорически протестовал против войны и предлагал «принять более спокойную ноту», чтобы дать американцам возможность «освободить несчастных пассажиров, сохранив при этом чувство собственного достоинства».

Виктория с первой встречи и до смерти мужа была в него беззаветно влюблена, несмотря на редкие ссоры, обожала, безмерное уважала (некоторые английские историки пишут даже «боготворила») и во всем поступала по его советам – особенно сейчас, когда любимый муж умирал, и это была его последняя воля…

Виктория тут же собрала кабинет министров (уже радостно предвкушавший маленькую победоносную войну, позволившую бы взять реванш у восставших колонистов) и во исполнение завета мужа категорически потребовала войны не начинать.

Министры пытались протестовать – когда еще подвернется такой удобный случай? – но королева оказала на них сильный нажим и добилась своего. Что доказывает: она безусловно не была куклой на троне. Не имела такого большого влияния на государственные дела, как монархи докромвелевской эпохи, но все же большее, чем девять ее предшественников Стюартов и Ганноверов. Какая уж там марионетка…

Принц Альберт умер буквально через несколько дней. Американцы извинились, отпустили обоих южан (заплатили ли они требуемый штраф, мне неизвестно). Войны не случилось.

А если бы Альберт скончался неделей раньше, не успев высказать свою точку зрения на конфликт? Вот тогда война, несомненно, началась бы, и возникла классическая виртуальность, изменившая бы всю мировую историю и сделавшая ее совершенно другой.

Север, несомненно, был бы довольно быстро разбит наголову.

Войска англичан были профессиональными. А конфедераты, упрямо себя позиционировавшие как отдельную нацию, не имевшую ничего общего с северянами, еще не потеряли боевой дух – это произойдет гораздо позже, после войны на истощение Юга и его морской блокады. Они дрались за родину, а северяне вовсе не за освобождение рабов. Оно в этой войне было делом десятым, в первую очередь северяне (особенно железнодорожные компании) разевали рот на обширные южные земли и богатые плантации.