Макс покорно выполнял все капризы своей маленькой любовницы, но параллельно он начал свою собственную игру. Опасная затея с видеокамерами развязала ему руки. Первый опыт с шантажом Андрея был неудачен. Но это вовсе не означало, что другие могут провалиться. Посуди сам: Борис Иванович, крупный бизнесмен, оказавшийся гомосексуалистом. Преуспевающий адвокат, который откровенно трусит и выглядит так непристойно, что клиент еще тысячу раз подумает, прежде чем доверить ему дело. Губернатор в приступе истеричного страха. Если неотступно следить за человеком двадцать четыре часа в сутки – то хотя бы в нескольких моментах он будет выглядеть, мягко говоря, не лучшим образом. Можешь представить себе, сколько стоили бы эти пленки? Но думаю, главной целью Макса был сам Сокольников. Ведь вдохновительницей всех преступлений была его собственная дочь, и это подтвердилось бы всеми видеозаписями. К тому же она была любовницей убийцы. Сколько денег отвалил бы банкир за подобную информацию о собственной дочери? Единственной дочери… За то, чтобы эту информацию скрыть? Банкир относился к Карлику как ко вполне самостоятельному взрослому человеку, он даже где-то ее побаивался. Но очень ее любил. Думаю, Макс и в будущем не собирался бросать Карпика. – не забывай, они были почти идеальными любовниками, и, кроме того, он мог получить гораздо больше, чем деньги. Он получал перспективу для себя. Для простого невыездного матроса не так уж плохо, а? Все начиналось как исполнение капризов любимой девочки, а заканчивалось игрой по-крупному. Видимо, он корректировал свои планы по ходу развития ситуации. И Потом, ему понравилось убивать.

– В качестве маньяка?

– В качестве вершителя судеб. А маньяк так бы и не был найден. Ведь о его существовании знала только я, и то гипотетически: у меня уже не было папки, не было никаких доказательств. В ближайшие две недели он совершил бы еще пару-тройку акций устрашения и довел бы до умопомрачения оставшихся в живых нужных ему людей. Снимать с них показания вообще было бы невозможно. Он прекратил игру в “Эскалибур”, чтобы в последующем откреститься от нее: за все отвечал только Роман, Макс был лишь исполнителем. В какой-то момент Роман пропал с судна, сказал бы Макс, и я не знал, что делать, я ведь только матрос, руки и ноги, не больше. Лаккай тоже пропал, а подозрение всегда падает на пропавших. Мое убийство не входило в планы Макса, оно их разрушало, ведь я была главным свидетелем по делу о маньяке. Думаю, он испытал чувство досады, когда увидел меня в трюме, среди коробок. И потому стал говорить мне об убийствах, которые должен совершить. У него это здорово получилось, нужно сказать. А может быть, он обкатывал какую-то новую схему преступлений, теперь мы никогда об этом не узнаем.